Комиссия походила на инквизицию. Результаты ее расследования грозили взысканиями по партийной линии. Но потом на их основании могла начаться уголовно-процессуальная процедура, а там могли и к стенке поставить.
Следом в это ведомство пригласили Аполлонова, где долго и с пристрастием допрашивали. А он только разводил руками и повторял:
— Да я понятия не имею, где эта картина!
Ясный встретился с ним на даче, когда подавленный, выжатый как лимон генерал-полковник вернулся с допроса. Пожимая плечами, он твердил растерянно:
— Василь Степаныч. Не знаю я про эту чертову картину! Ну нет у меня ее!
Ясный, хорошо зная этого человека как неподверженного вирусу стяжательства, верил ему. Но делу верой не поможешь.
— Да не волнуйся, — сказал Василий Степанович. — Давай лучше в доме у тебя посмотрим.
Они вдвоем облазили весь дом — не нашли ничего, даже близко напоминавшего живописные шедевры. Обстановка чистенькая, уютненькая, радиола, столы, стулья — как у всех. И ни одной картины.
Аполлонов внутренне надеялся на чудо. А тут вообще упал духом.
— Действительно, ничего нет, — задумчиво произнес Ясный, когда они вышли на свежий воздух во двор, и тут его взор наткнулся на сарай. — Давай там посмотрим.
Сарай был от пола до потолка заполнен сельхозинвентарем и всяким барахлом, которое не нужно, но и выбросить жалко. Пыль. Мышиный помет. Ясный оцарапал гвоздем руку, чертыхнувшись, отбросил пустой ящик. И увидел сложенное полотно. Вытащил на улицу. Аполлонов дрожащими руками развернул его. И взору предстал потерянный шедевр. Выглядел он неважно — два года в сарае на пользу ему не пошли.
— Это как же, — пораженно прошептал Аполлонов.
Ларчик просто открывался. Порученец, когда уезжали из Румынии, решил прихватить сувенир для генерала. А в Москве вместе с другим ненужным барахлом кинул его в сарай.
К чести комиссии в ситуации разобрались объективно. Аполлонову дали строгий выговор по партийной линии, но это, что называется, отделался малой кровью.
После этого случая по Москве поползли гнусненькие слухи, что Аполлонов в Румынии прихватил немерено золотых изделий, антиквариата, но это было откровенное вранье.
Между тем страна продолжала восстанавливаться чудовищными темпами. Еще в 1947 году отменили хлебные карточки, тогда как в хваленой Англии смогли это сделать только в 1949-м. Заново отстраивались разрушенные города. Входили в строй заводы. Запускались станции метро. Снижались цены. И жизнь простого народа быстро улучшалась. Это все требовало огромных усилий. Военные фронты закончились, но на фронтах трудовых была горячая пора.
Ясный отстроил железную дорогу Наушки — Улан-Батор. Ему нравилась такая работа. Вызывало восторг, когда удавалось заставить в унисон звучать усилия многих людей, когда из труда, стройматериалов, рыка техники вырастали великолепные инженерные сооружения. В этом было счастье.
Обескровленная войной страна не только восстанавливалась. Плановая экономика в умелых руках демонстрировала невероятную эффективность. Были изысканы ресурсы на два мегапроекта — ракетный и ядерный. Американцы в то время каждый год выдумывали новые планы ядерной атаки на СССР, радостно подсчитывая, сколько миллионов жителей Москвы, Ленинграда и Горького погибнут в атомном пламени. Только непобедимая мощь Советской армии, способной и под ядерными ударами занять всю Европу, удерживала их. Ядерная бомба и стратегическая авиация были весомыми их козырями. Американцы, зная, сколько им стоил Манхэттенский проект, были уверены, что СССР его не повторить.
Атомный проект начинал в 1943 году Молотов. Вначале он предложил руководить научными поисками академикам Капице и Йоффе. Те от такой ответственности шарахнулись как черти от ладана. И порекомендовали Игоря Курчатова — мол, его не жалко. И неожиданно для себя попали в точку. Обстоятельный, умный Курчатов оказался гениальным организатором. Не факт, что у других такое получилось бы. Выдающиеся люди всегда возникают на рубеже исторических свершений.
Однажды Ясный с Кругловым ехал в спецпоезде на Дальний Восток. Их попутчиком был академик Курчатов — представительный мужчина с окладистой бородой. С первого взгляда было видно, что он обладал незаурядным умом. Был строг, нелюдим. К тому моменту он уже сильно болел, но все равно работал на износ.
В рамках ядерного проекта вскоре после Хиросимы был создан Специальный комитет при ГКО, а потом при Совмине, который курировал Лаврентий Берия. В МВД этой тематикой занимался заместитель министра генерал-полковник Василий Чернышев.
Строились заводы, научные центры в Москве, Арзамасе, Челябинске. МВД обеспечивало фронт работ — трудовые ресурсы были у него. МГБ — охрану объектов. Уровень секретности был невиданный. На проект работали сотни тысяч, если не миллионы людей, связанные подписками о неразглашении или даже не подозревавшие, какие объекты строят. Поэтому в стране большинство населения не предполагало, что делаются такие дела.
