Никакой реакции от Кремля не последовало. Инициатива начала глохнуть, но после войны, когда пошел разговор о создании Израиля, всколыхнулась вновь. Кроме того, ЕАК стал активно сотрудничать с американцами, чуть ли не открыто лоббируя их интересы и одновременно раздувая тему холокоста, хотя официальная позиция СССР состояла в том, что от фашизма пострадали все народы, с чем те же белорусы, потерявшие каждого четвертого своего соотечественника, были согласны.
Не почуявший ветра перемен Михоэлс пытался выйти на Сталина через родственников Аллилуевой, которые влияли на дочь вождя Светлану. Вождя это раздражало — родственников своей покойной жены он недолюбливал. Ну и апофеозом явилось новое письмо на имя генерального секретаря от ЕАК.
Вечером разозленный Сталин вызвал Абакумова. Ткнул пальцем в бумагу и нарочито спокойно процитировал письмо:
— Учитывая большой вклад еврейского народа в победу над гитлеровской Германией… Это они немцев победили, а не все вместе наши народы?
Переведя дыхание, Сталин веско уронил:
— Чтобы больше я об этом режиссере не слышал.
В самый разгар обсуждения вопроса о создании Израиля сажать председателя ЕАК было нельзя. Поэтому вопрос решили более простым способом. Поскольку смертной казни тогда в СССР не было, на материалах о врагах народа в исключительных случаях ставили резолюцию «подлежит ликвидации». Абакумов дал такое поручение своему заместителю по общим вопросам генерал-лейтенанту Сергею Огольцову. Тот привлек министра госбезопасности Белоруссии Лаврентия Цанаву. И вскоре Михоэлс погиб в автокатастрофе в Минске.
Михоэлса похоронили со всеми почестями как деятеля международного прогрессивного движения. А ряд сотрудников МГБ получили государственные награды. Вскоре было создано Государство Израиль, после чего ЕАК расформировали, часть руководства осудили за антисоветскую деятельность. Заодно по этим «еврейским делам» арестовали Полину Жемчужину — жену члена Политбюро Молотова, сотрудничавшую с ЕАК. Она, кстати, до смерти останется верной приверженкой Сталина.
Ясный был рад, что судьба берегла его, кинув в МВД мирно строить дороги и дачи, и он не был назначен, как планировалось, руководителем госбезопасности. Слишком уже серьезные дела начинали закручиваться.
В конце 1949 года Ясному объявили, что с учетом прошлых успехов ему поручено руководство строительством Волго-Донского судоходного канала. Это была стройка века. Такие проекты всегда имеют мировое значение. Их можно пересчитать по пальцам. Важную транспортную артерию начинали возводить еще при Петре Первом. Но серьезно взялись только после войны. В 1948 году на канал работало два управления, которые никак не могли сорганизоваться.
Шла работа по определению трассы Волго-Донского канала. И Сталин вызвал Ясного и главного инженера строительства Сергея Жука на доклад в Кремль. Это был первый раз, когда Василий Степанович был в кабинете вождя и лично докладывал ему.
Сталин посмотрел внимательно на генерала и сказал:
— Ну что ж, товарищ Ясный. С дорогами вы хорошо справлялись. Будем строить канал. А то, что получается, нам приходится объезжать зря столько километров! Если мы не пророем этот канал, никто никогда такого не сделает!
Очень спокойный Сталин разговаривал, не повышая голоса. Внимательно выслушивал докладчика, делая всегда уместные замечания.
— Работа идет. Предварительные изыскательские работы завершены, — доложил бодро Жук.
Наконец все вопросы были согласованы. И только голова немножко кружилась у Ясного от объема задач. Генерал с главным инженером тут же отправились в поселок Цимлянск, где долго жили в одном доме.
После этого визита Ясному удалось главное — собрать воедино все разрозненные силы и заставить их работать вместе. Техника, люди, деньги, материалы — все это ничего не стоит без организации их использования, без четкого администрирования. А этим искусством генерал владел отлично.
Строительство было сопряжено с огромными трудностями. Участвовали большие массы народа. Одновременно использовался труд порядка семидесяти тысяч военнопленных и заключенных (всего их за строительство канала прошло сто шестьдесят тысяч), даже инженеры были из их числа. Также трудились сотни тысяч вольнонаемных, комсомольцев.
Нужно было заинтересовать людей. Поэтому была введена система, когда заключенным за трудовые успехи шел зачет, так что трудолюбивые зэки выходили, отсидев треть срока, да еще с деньгами. Это сильно подхлестнуло трудовую инициативу.
Условия были тяжелые, жили в землянках и убогих строениях. Приходилось всю эту массу держать в ежовых рукавицах, чтобы не разбалтывались — хаоса и бунтов допустить было нельзя.
Однажды в Ясного, проверявшего строительство, прямо на берегу открыли огонь из огнестрельного оружия. Спас порученец, заслонивший его своим телом и получивший серьезное ранение.
