Береникс рассказал, что родился где-то в престижном районе Нью-Йорка, и в жизни не бывал за городом. И, судя по уверениям родителей и чистоте их породы, никто на протяжении нескольких поколений собак из их семьи не бывал на природе и питался всю жизнь исключительно специальным и сбалансированным искусственным кормом. Поколений шесть, а то и восемь... впрочем, он может прикинуть только примерно. Щеночком Береникс был отдан в хорошие руки за немалые деньги. Посещал собачьи площадки, школы, курсы, выставки, всё, как положено. Его хозяин как представитель одной компьютерной фирмы проворачивал удачные сделки не реже раза в две недели. Жили они в небоскребе на сто двенадцатом этаже. Там ходил отвратительный прозрачный лифт, а Береникс, несмотря на все его исключительные достоинства друга человека, с детства не переносил две вещи: высоты и аттракциона "Огненный дракон", когда длинный поезд кабинок мотает по рельсам из стороны в сторону с резкими бросками вверх-вниз, и время от времени на пассажиров сыплется водопад огненных искр.
"А мне нравилось, - печально усмехнулся Ричард. - Суррогат, конечно, но хоть что-то знакомое. Продолжай, пожалуйста".
Береникс сухо признал, что у всех вкусы разные, а о суррогате речь дальше. К двум ненавидимым им завоеваниям современной цивилизации однажды добавилось третье. Его хозяин разъезжал по городу в своем личном и очень дорогом авто. Береникса укачивало от роскоши, но ему довольно часто приходилось сопровождать хозяина на деловые встречи и дожидаться его в машине. Однажды они остановились практически перед парадным входом в белый дом с колоннадой. Хозяин купил себе на углу большой стакан колы и булку с сосиской. У него не было времени на ланч, предстояла серьезная сделка. Он так волновался, что оставил стекло в машине опущенным. Береникс радостно выскочил навстречу жующему что-то хозяину, помчался по белой лестнице, не подозревая, что поджидает его на этих ступенях. Будто сама судьба взмахнула хвостом, заставила хозяина наступить на него и потерять равновесие от легкого, безобидного игривого толчка лапами.
То, что он с аппетитом ел, упало перед Берениксом. Молодому неопытному псу показалось, что это похоже на еду, и он, не раздумывая, проглотил кусок булки с сосиской и кетчупом.
"Эй, ты! Это был мой хот-дог! Тебе это есть нельзя!" - возмутился хозяин.
И Береникса словно сразила молния.
Все шесть или восемь поколений, не бравших в рот ничего, кроме специализированного собачьего корма и ни разу не ступавшие на настоящую траву, не засеянную специально и аккуратно подстриженную косилкой, мигом дали себя знать. И обрушили гнев небес на своего потомка-отступника. До Береникса совершенно неожиданно дошел смысл слова "хот-дог". И не только как названия специализированной человеческой еды, непригодной для собак, но и глубинный смысл того, что он съел. "Горячая собака"! Он съел себеподобного? И люди постоянно и без зазрения совести едят собак?! Береникса постиг интеллектуальный шок. Он безвозвратно тронулся собачьим умом, и на его опустевшем месте стал зарождаться, как следствие мощного стресса, неслыханный сверхинтеллект. Вероятно, сработала сложная защитная реакция организма, у которого было два пути справиться со сбоем работы в налаженной системе питания: отравиться и умереть, или же принять человеческий образ питания и мыслей. Не зря же говорят: "Человек - есть то, что он ест!"
Стать человеком Береникс не мог, а умирать не хотелось. Поэтому его интеллект стал почти человеческим, способным как-то проанализировать и переварить свалившуюся на него разрушительную информацию.
- Простите, хозяин, я не нарочно, - вежливо извинился Береникс, даже не удивляясь, как легко ему выражать свои мысли по-человечески. - Но позвольте выразить мое сомнение в том, что подобная субстанция со столь оскорбительным названием вообще пригодна для употребления в пищу мыслящим существам. Я бы хотел заметить...
Торговый представитель крупной Нью-Йоркской компьютерной фирмы истерически швырнул в собственного пса стаканчиком колы и разразился потоком нечленораздельных воплей, самым цензурным из которых было: "Мамочка!"
Влетев, как торпеда, в машину, хозяин Береникса хлопнул дверью и умчался не разбирая дорожных знаков, рванув сразу четвертую скорость. Долго лететь ему не пришлось: в разгар дня пробки на всех авеню затормозили его бегство от жестокой реальности. Воспользовавшись случаем, хозяин, вероятно, стал лихорадочно отменять все дела и договариваться о немедленном приеме у престижного психоаналитика. Береникс остался один на незнакомой улице.
