– Понимаешь, выигранный бой – это предотвращенный бой. Эта драка не была нужна им, потому что никто из нас не угрожал их подопечной. К тому же, что это за бой с детьми? Ты понимаешь, как они себя чувствовали? Не нужна была она и нам. Все началось из-за взбалмошной девчонки, которая все это и затеяла. Если бы не она, мы бы мирно разошлись, и каждый остался бы довольным. Телохранители – тем, что им не пришлось бы выглядеть дураками, объясняя в милиции, зачем они притащили к ним мальчишку. Мы – тем, что не пришлось бы тащиться в милицию за ними. Вот это и была бы победа. А сейчас, – я махнул рукой. – Это не победа. Эти телохранители уязвлены тем, что их так легко уложил какой-то пацан, к тому же они могут лишиться своей работы. Танька уязвлена тем, что ее поставили на место и теперь ходи – оглядывайся, теперь придется постоянно быть начеку еще и из-за нее. Ты это называешь победой?
– Ты какой-то странный. Любой на твоем месте сейчас бы прыгал от радости, а ты говоришь, что если бы драки удалось избежать, то был бы более доволен.
– Если бы драки удалось избежать, то я был бы не более доволен, а просто доволен. Сейчас я совсем не доволен. – Я кивнул на меч в его руке. – Ты видел заточку?
Снегирь вытащил изо рта порезанный палец.
– Щупал.
– Думаешь это украшение? Думаешь, просто так шпага заточена? Этот меч мой, шпага его, – я кивнул на Рона. – И мне приходилось этим мечом убивать. Да-да, не смотри на меня так. Тогда вопрос стоял просто: либо убьют меня, либо я. – Я снял рубашку и показал шрамы. – Вот это от стрелы. Это от копья. А на руке шрам от удара мечом. Мне слишком долго пришлось постигать простую истину, что на войне либо убиваешь ты, либо тебя. К счастью, мне удалось выжить.
Я сжал кулаки, успокаиваясь. Не стоило так выходить из себя. Слишком много лишнего наговорил. Снегирь же сидел напротив меня совсем ошеломленный и смотрел то на меня, то на Рона.
– Да что же здесь происходит?
– Ты помнишь, я говорил, что Рон из другого мира? Так вот, я не соврал. В том мире мне пришлось жить около года.
– Конечно-конечно, – голос Снегирева стал вдруг вкрадчивым. – Ну, я пойду, пожалуй. Об одежде можешь не волноваться, мы все равно выкидывать ее хотели.
– Сиди, – я пригвоздил его взглядом к стулу. – Я не хотел об этом никому рассказывать, но раз так получилось, то тебе придется выслушать. И это вовсе не для праздного любопытства. Тебя ведь уже хотели убить, потому что приняли за меня. И не говори, что ты не похож. Ты просто не видел каким я был в том мире. Вот Рон подтвердит, если особо не приглядываться, то тебя можно принять за меня.
Рон кивнул.
– А оборотни никогда не отличались особым умом. Может, люди из Братства и поняли бы, что ты не я, но не оборотни.
– Я ничего не понимаю! – взвыл Костя. – Какие оборотни? Какое Братство? Какой мир? Ты можешь толком рассказать?
– Именно это я и хочу сделать. – Я рассказал, как попал в другой мир, как меня обучали. – Потом мне пришлось путешествовать через всю Европу того мира. – О самом путешествии я решил умолчать. – Найдя Ключ в Византии, я вернулся сюда, а Рон увязался за мной. Правда, за нами прибыли и наемные убийцы, которые должны помешать мне привести в тот мира мага. А оборотни – это они в том мире оборотни. Здесь они простые люди, но душа у них осталась волчья.
– А ты не врешь? – Но это были уже последние сомнения.
Я кивнул на меч. Потом бросил Косте несколько динаров магического мира. Снегирь долго разглядывал их.
– Да-а! Слушай, а ты не мог бы взять меня в тот мир?
– Зачем? – удивился я, убирая оружие и золото.
– Просто хочется посмотреть на него.
От ответа меня избавил шум открывающейся входной двери. Я мигом соскочил с кровати и кинулся в коридор.
– Мамка! – кинулся я к ней на шею.
– Горик, ты что, с ума сошел? Ты же вон какая дубина вымахал. И что случилось? Мы же только утром виделись, неужели успел соскучиться?
– Ага, – счастливо сказал я, заметив взгляд Снегиря, который, кажется, только сейчас поверил моей истории.
– Ну ладно, слезай, каланча.
– И вовсе я не каланча, – обиделся я. – Я средний в классе по росту.
– Точно. Середнячок во всем.
Я заметил, как у мамы насмешливо блеснули глаза.
– Ладно, герой, рассказывай, каких таких хулюганов ты привел в дом. – Она передразнила кого-то из старушек.
– Каких хулюганов? – не понял я. – Что там эти сплетницы наплели?
– Егор, нехорошо так говорить о старших?
– А как о них можно говорить, если они сплетничают о младших?
– О, здравствуй, Костя. – Моя мать увидела Снегирева. – А я думала вы с моим сыном враги, как это говорят, до гроба?
Снегирь покраснел и в поисках поддержки посмотрел на меня.
Я пожал плечами.
– Вчера поругались, сегодня помирились. Наши годы детские, – припомнил я выражение мамы и передразнивая ее.
Мама рассмеялась.
– Понятно. А что за второй хулюган? Тоже одноклассник?
– Нет, – помялся я. – Я с ним недавно познакомился. Точнее не с ним. – Я лихорадочно размышлял, стараясь придумать историю поправдоподобнее.
– Что-то ты темнишь, сын мой. – Она прошла ко мне в комнату. – Ого, вот так сокровище. Как тебя зовут?
