– Почему ты считаешь, что мои проблемы – только мои? И почему ты считаешь, что они менее важны, чем твои? Ты уже помешался на этих деньгах! Ты не замечаешь, что мама уже плачет по ночам, когда ты отправляешься в командировку или на какие-то свои переговоры! Ты уже дома почти не бываешь! Когда я был маленьким, мы ходили вместе на лыжах! Помнишь? Мы в походы ходили! Ходили за грибами! А помнишь, как мы заблудились в лесу, и вы с мамой пытались рассмешить меня, чтобы я не испугался? Не помнишь? – Я понимал, что говорю не то, но уже не мог остановиться. Если отец обратился ко мне, самому младшему в семье, значит, ему действительно нужна поддержка, а я вместо этого высказал все, что накипело на душе. После этого уже вряд ли можно будет рассказать отцу о моем путешествии.
– Пошли домой, – мрачно бросил он.
Я уже проклинал свой длинный язык, но понимал, что изменить уже ничего нельзя.
Дома нас встретила мама, которая сразу поняла, что что-то не в порядке и потребовала объяснений. Отец попытался увильнуть, свалив все на меня.
– Вот, вырастили сокровище! Теперь заявляет, что оказывается, я семьей совсем не занимаюсь и что надо все бросить и немедленно заняться им!
Но маму ему обмануть не удалось. Потихоньку она вытащила из отца все, что тот хотел скрыть. Слушая его сбивчивые объяснения, она не произнесла ни слова, лишь бессильно опустилась на краешек стула. Наконец отец замолчал, в комнате повисла тяжелая пауза.
– А так ли он не прав? – тихо спросила мама. – Помнишь, ты клялся, что не будешь заниматься сомнительными операциями?
– Но, дорогая, там был такой случай…
– Зачем? Мы что, нуждались в деньгах? Нам чего-то не хватало? Ты совсем голову потерял со своими деньгами! Твой сын уже неделю найти тебя не может, чтобы поговорить! И не говори мне, что это пустяки!!! Он твой сын! И у него тоже могут быть свои беды, которые для него так же важны, как и твои для тебя!
– Я сейчас не об этом…
– А я об этом. Егор, иди в свою комнату, нам с папой нужно поговорить.
Я, не споря, ушел к себе. Что мама может сказать отцу, я прекрасно представлял. Выслушивать же оправдания отца мне совсем не хотелось.
Вскоре пришел брат. Они втроем закрылись на кухне и продолжили разговор. До меня доносились лишь невнятные звуки. Не находя себе места, я шатался по комнате, пытаясь понять, в насколько серьезную переделку угодил мой отец. Сейчас я был, пожалуй, единственный, кто реально мог помочь. Если все серьезно, то можно забрать всю семью в другой мир, или можно будет отдать то золото, что принес с собой, а если окажется мало, то можно принести еще. Но я оказался единственным, кто был исключен из разговора. Несколько раз я пытался подслушать, но с кухни просматривался весь коридор. Меня замечали и прогоняли к себе в комнату. Разговор затянулся до позднего вечера. С самыми дурными предчувствиями я лег спать.
– Вставай, Егор. Проспишь свой маскарад!
Проснулся я давно. Вернее, я так и не смог заснуть, всю ночь размышляя над тем, что сообщил вчера отец.
– Какой еще маскарад, мама?! Ты думаешь мне сейчас до маскарада?
– А в чем дело? Если ты об отце, то не беспокойся, мы все уладили. – Может быть раньше ей и удалось бы обмануть меня. Раньше, но не сейчас.
– Мама!
– Егор. Поверь мне!
Спорить было бесполезно.
– Кстати, покажи-ка свой костюм, а то я ведь так его и не видела.
– Ну уж нет! Увидишь на маскараде, а я посмотрю, узнаешь ли ты меня.
Она засмеялась.
– Посмотрим.
Я быстро собрался, запихал одежду рыцаря в сумку. Так: ножи, меч, кинжал. Парик не забыть. Этот парик я позаимствовал у матери. Она его не любила и никогда не носила. Посчитав, что нельзя пропадать такой ценной вещи, я срезал с него все завитушки. Теперь парик представлял собой обычные длинные прямые черные волосы. Они полностью закрывали мне шею и уши. Только вот спереди оказалось неровно. Пришлось снова брать ножницы и подравнивать. Снова примерил парик. Вот теперь лучше. Надел черную маску. Вот маска здесь была совершенно лишней. Я сразу стал похож на шута. Но… делать нечего – какой же маскарад без маски?
Я запихнул парик с маской в ту же сумку. Повертел в руках рыцарский обруч. Потом сунул его в кармашек сумки. Туда же положил и Ключ. Мама в это время уже собрала вторую сумку для Снегирева.
– Не пойму, чем тебе этот костюм не понравился?
– Увидишь.
В этот момент в дверь позвонили. Когда я выскочил в коридор, брат уже открыл дверь.
– Иди, там тебя твой друг спрашивает. – Он с усмешкой кивнул на Снегиря. – Д’Артаньян новоявленный. Я то думал, что мушкетеры нынче не в моде. Ну там, Зорро или Черный Плащ – еще куда ни шло.
В ответ я запустил в этого умника подушкой с кресла.
Мама вынесла сумку с тем костюмом, который принесла из театра.
– Вы как дети малые. Витька-охламон, большой, а ведешь себя как первоклассник.
Мы с Костей быстро спустились вниз по лестнице, не охота было дожидаться лифта. Всю дорогу до школы он с тревогой поглядывал на меня. Потом не выдержал.
– Слушай, что случилось-то? Я понимаю, это, конечно, не мое дело…
