Проклятье! Неужели эта дура так и не отвяжется от меня? Танька стояла рядом, и отвязываться не собиралась. Только тут я заметил, что в зале звучит какой-то вальс. И, судя по злым взглядам, бросаемыми ребятами на Таньку, виновником этого была она. Кому понравится прийти сюда, чтобы повеселиться и слушать вместо этого вальс? Всем явно хотелось что-нибудь более современное. Но спорить с ней по-прежнему никто не решался. Только тут я вспомнил, что Танька много времени занималась танцами. Сейчас у нее был даже свой учитель танцев.
– Не хочешь потанцевать, прекрасный незнакомец? – слащаво-приторным голосом спросила она меня.
Я уже хотел было послать ее подальше, но подумал о том скандале, который она закатит. Это обязательно испортит настроение всем, и в первую очередь мне.
– Ладно, принцесса. – Я вежливо склонил голову.
Конечно, Мастер обучал меня танцам другого мира, но он прекрасно обучил меня слушать мелодию, поэтому я не думал, что у меня возникнут проблемы. К тому же, вальсы были в обоих мирах и, в общем, движения в них были очень похожи.
В центре зала никого не было, и мы с ней закружились вдвоем. Можно как угодно относиться к Таньке как к человеку, но танцевала она здорово. И судя по ее удивленному виду, я делал это ничуть не хуже. Плюнув на Таньку, я весь отдался ритму движений. «Чтобы ты ни делал, делай хорошо», – любил повторять мне Мастер. Вот я и следовал его совету.
Вдруг музыка смолкла. Только тут я понял, что вокруг нас собрались почти все ребята и учителя. В зале стояла оглушительная тишина. Мгновение спустя она взорвалась бурей аплодисментов. С этого момента к Таньке и ко мне стали относиться совсем по-другому. Теперь вокруг нас постоянно кружила толпа, которая уже начинала мне надоедать. Танька же настолько оказалась довольна всеобщим вниманием, что уже не обращала внимания на то, какая музыка звучит. Теперь веселились все. Пользуясь этим, я ускользнул в угол, здесь меня и нашел Снегирь.
– Ты чего такой мрачный?
– Не знаю даже. У меня нехорошее предчувствие.
– Да брось ты, Громов. Кто верит предчувствиям?
– Знаешь, в том мире предчувствия не раз спасали мне жизнь. И Деррон всегда говорил, что к своим чувствам стоит прислушиваться. Только вот дело в том, что я хоть и чувствую тревогу, но совершено не понимаю, откуда она исходит. Мне это не нравится.
Кажется, мое волнение передалось и Снегирю. Он тоже стал осматриваться по сторонам.
– Что же вы здесь стоите? – К нам подошла Вера Ивановна. – И герой дня скромно приткнулся в углу. Ты меня заинтриговал. Мне не терпится дождаться момента, когда ты снимешь маску. Как же мне тебя называть?
– Зовите Энингом, – предложил я.
– Очень оригинальное имя, – засмеялась Вера Ивановна. – Ну хватит прятаться в тени. Вперед.
До середины дня я старался забыть о гложущем чувстве тревоги, честно веселясь со всеми. Но постепенно, когда я видел, как приходили родители пришедших на маскарад детей, это чувство возрастало – сколько я не вглядывался, но своих родителей я так и не заметил. Не пришел ни брат, ни отец, ни мать. Это было тем более странно, что мама всегда приходила на все мероприятия, в которых участвовал я. В конце концов, не в силах справиться со все возрастающим чувством тревоги, я дождался, когда на меня никто не смотрел и, подхватив сумку со своей одеждой, выскочил в коридор. За мной тут же выскочил Снегирь.
– Ты куда это?
– Слушай, Костя, можешь смеяться, но я чувствую, что что-то случилось. Что-то плохое. Слушай, прикрой меня, я домой сбегаю. Если все в порядке, то я вернусь. Если нет… не знаю, в общем. Пожалуйста.
– Да ладно. – Снегирь слегка растерялся.
– Спасибо. – Я забежал под лестницу и быстро переоделся. Упаковал все в сумку.
Почти бегом пройдя по коридору, я выскочил из школы, и лоб в лоб столкнулся с отцом и братом. При виде их я побледнел, предчувствуя неладное.
– Что с мамой? – хрипло спросил я их.
– Егор, что с тобой? – кинулся ко мне отец. – Что случилось?
– Что с мамой?! – повторил я вопрос.
– Да с чего ты взял, что с ней что-то случилось? – спросил отец, отводя глаза.
Несмотря на все попытки отца и брата успокоить меня, я настоял на том, чтобы мне рассказали правду. Все равно бы им ничего не удалось утаить от меня.
Отец молча протянул мне записку, напечатанную на принтере: «Твоя жена у нас. Неделя на возвращение долга. Через неделю побегут проценты».
Некоторое время я ошеломленно разглядывал записку. Все тело стало каким-то чужим, записка выскользнула из пальцев и плавно опустилась на землю. Я проводил ее равнодушным взглядом. Потом посмотрел на отца. Тот, встретившись со мной глазами, отшатнулся.
– Почему, – хрипло спросил я. – Почему ты вчера не сказал мне, что все так серьезно? Я ведь мог помочь! Мог предотвратить это! Папа, почему ты не нашел времени выслушать меня? Ведь тогда все было бы по-другому!!! Почему ты кроме своих денег ничего не замечал?
Отец только опустил голову и ничего не ответил. Я перевел взгляд на брата, тот с отчаянием смотрел на меня.
Наконец, отец заговорил.
