Зал заседания магистрата был похож на цирковую арену, разрезанную пополам. И шум в ней стоял не хуже чем в цирке. Его виновник – Нарнах – стоял около трибуны и невозмутимо слушал гневные выкрики в свой адрес со стороны купцов. За всей этой суматохой я наблюдал с небольшого балкончика вместе с Альфонсио.
– Сейчас можно сразу определить, кто знает о твоем появлении в городе, а кто нет, – хмыкнул Альфонсио.
– Это как? – удивленно посмотрел я на него.
– Очень просто. Тот, кто громче всех кричит, ничего не знает. Кто сидит спокойно – знает.
– А где Севан?
Альфонсио показал на крайне правое кресло в нижнем ряду. Там сидел высокий худой человек с ястребиным лицом. Он нервно переводил взгляд с Мервина на дверь и обратно.
– Кажется, он обо мне знает, – заметил я.
– Знает, потому и нервничает. Он никак не поймет, что задумал Мервин.
– А ему не интересно, что задумал я?
– Ты для него никто, – загадочно бросил Альфонсио.
– Это как? – слегка обиделся я.
– Он считает, что все подстроил Мервин, чтобы избавиться от него. Посоветовал тебе с грамотой, договорился с Нарнахом.
– Но Мервин сам был удивлен моим поступком!
– Только он забыл поставить об этом в известность Севана. А теперь слушай меня, Энинг. Мервин сознательно принял весь удар на себя. Теперь почти все члены гильдии купцов, а это самая влиятельная гильдия магистрата, убеждены, что ход с Нарнахом и грамотой – это его гениальная задумка. Все эти дни враги Мервина предпринимали все мыслимые и немыслимые действия, чтобы нейтрализовать его на сегодняшнем заседании. Тебя они считают хоть и умелым бойцом, но марионеткой Мервина, поэтому всерьез не воспринимают. По этой причине против тебя ничего и не было предпринято. Теперь все зависит только от тебя. Если Мервин прав, и ты действительно стоишь его похвал, то ты сумеешь воспользоваться такой ситуацией. Главное, помни: тебя все считают этаким наивным ребенком, которого очень легко обмануть, привлечь на свою сторону, воспользоваться твоим именем в своих интересах.
– И они это постараются сделать?
– Да. Видишь ли, сегодняшнее заседание, по настоянию некоторых, транслируется на весь город. В зале установлено несколько палочек даль-связи, которые передают ход заседания в самые людные места города, а там маги усиливают звук так, чтобы его слышали все собравшиеся. Наверняка с таких мест идет передача в другие места города. Понимаешь, почти все уверены, что сегодня удастся свалить Мервина. План прост: они хотят выставить тебя на посмешище, а это рикошетом ударит по Мервину, ведь его противникам удалось убедить всех жителей, что ты – его протеже. За любую твою глупость будет расплачиваться именно он.
– Почему?
– Неужели непонятно? Ты ребенок. Тебе многое простят, спишут на наивность, малый возраст и прочее. К тому же ты спаситель города.
– Я все равно ничего не понял. Они что, все там против Мервина?
– Нет, конечно, у него много друзей, но в данный момент они все парализованы в своих действиях Севаном и его приспешниками. Многие из тех, кто сохраняет нейтралитет, выступают против Мервина только из-за его поддержки законности злополучной грамоты.
– Лучше бы вы мне сказали, что конкретно от меня надо Мервину.
– Что? Естественно, быть самим собой. Удиви их, малыш. Внимание! – Альфонсио напрягся.
К трибуне подошел Мервин.
– Господа! Прошу внимания! Сейчас многие говорили о том, что грамоту следует признать незаконной на том основании, что Нарнах не представил никаких доказательств того, что он действительно является законным представителем рыцаря Энинга. Подпись рыцаря вы почему-то в расчет не принимаете…
– Еще бы!!! – закричал кто-то с места. – А вдруг он заставил силой подписать документ?! Как мы можем верить Нарнаху?
– Тогда почему бы не спросить самого рыцаря? – Зал ошеломленно замолк. – Кто за то, чтобы пригласить на заседание рыцаря Энинга, кавалера ордена Чести, почетного гражданина города Амстера, барона Тевтонии?
– Разве я уже барон? – тихонько спросил я Альфонсио.
– Этот титул официально твой с того момента, как при тевтонском дворе огласили завещание Буефара. Конечно, этот титул должен подтвердить специальной грамотой король, но в твоем случае это простая формальность.
В зале же в этот момент наступила тишина, которая через мгновение взорвалась криками людей. Кое-кто вскочил со своих мест, размахивая руками и требуя слова. Я заметил, что даже Севан удивленно уставился на Мервина. В конце концов, удалось восстановить тишину и проголосовать. Не было ни воздержавшихся, ни тех, кто против. Со мной хотели говорить все.
Я отошел от щели в занавеске и оправил свой парадный костюм, поправил меч и орден. Альфонсио внимательно осмотрел меня, отряхнул с плаща какую-то только ему видимую соринку и довольно кивнул.
– Прошу за мной, милорд.
Мы быстро прошли к главным дверям. Стоявшие в карауле два гвардейца с сомнением покосились на мой меч.
– Вход в зал заседания с оружием запрещен, – неуверенно начал один.
– Ты хочешь лишить оружия рыцаря? И не простого рыцаря, а того, кто спас город? – вкрадчиво осведомился Альфонсио.
