– Заткнись, щенок! – шагнув вперед, Зигер кулаком свалил мальчишку на пол. Тот отлетел в угол. Вытирая сочившуюся кровь, он продолжал с ненавистью смотреть на Зигера.
Испуганный крестьянин добавил мальчишке хорошую затрещину.
– Не слушайте его, милорд, после смерти матери он слегка повредился рассудком. Сам не понимает, что несет.
– Ладно, – буркнул я, бросив злой взгляд в сторону Зигера. – Я посмотрю в отчетах.
Я залез в кошелек и тут, к собственной досаде, обнаружил, что по ошибке прихватил не кошелек с мелочью, который обычно брал с собой для разных покупок, а кошелек с золотом. Высыпав деньги на ладонь, я так и не обнаружил ни одной мелкой монеты. Просить Зигера разменять не было никакой охоты. Поэтому я быстро вернул золото в кошелек, оставив только один динар, который и положил на стол.
– Вот, это плата за угощение. Благодарю вас.
– Милорд! – крестьянин в ужасе смотрел на золото. – Такие деньги!
– У меня нет мелочи, так что уж прими, что есть. – Не дожидаясь возражений, я быстро выскочил из дома и сел на коня.
Минут через двадцать после того, как мы отъехали от той деревни, ко мне приблизился Ригер.
– Милорд, в отряде не хватает одного солдата. – Ригер подозрительно покосился на Зигера. Но тот был озадачен не меньше моего.
– Кого? – прямо спросил он командира моих телохранителей, хотя сильно и не любил его.
– Он был вместе с вами в доме у крестьянина.
Еще не понимая в чем дело, я вопросительно посмотрел на Зигера.
– Я ничего не приказывал.
Конечно, нет. Он и не мог это сделать, поскольку находился постоянно рядом со мной. Что же случилось? Как бы я ни относился к гарнизонным солдатам, но это были мои солдаты. Секунду я обдумывал ситуацию.
– Возвращаемся. Надо узнать, что случилось.
Зигер согласно кивнул. Он явно был встревожен.
Уже издали было видно, что люди в деревне чем-то сильно взволнованы. Несколько крестьян, вооружившись вилами и мотыгами, бежали куда-то по улице.
– За ними, – приказал я.
Очень быстро я понял, что все направляются к тому дому, где мы недавно побывали. Так же быстро стала ясна и причина переполоха. Ею оказался тот самый потерявшийся солдат, который, обнажив меч, отмахивался от разъяренных крестьян.
Увидев нас, крестьяне побросали свое оружие и попытались убежать. Однако солдаты быстро окружили их и согнали в одну кучу, где те испуганно жались друг к другу.
– Что здесь происходит? – поинтересовался я у солдата.
– Не знаю, милорд. – Солдат без страха смотрел на меня. – Они вдруг все набросились на меня.
– Вдруг? – вкрадчиво переспросил я. – А что ты здесь делаешь? И почему это «вдруг» случилось именно здесь?
Я соскочил с коня и двинулся в сторону дома. Солдат побледнел, но продолжал смотреть на меня вызывающе.
Едва отворив дверь, я понял, в чем дело. На полу, в луже собственной крови лежал тот самый крестьянин, который угощал меня молоком. Девочка сжалась в углу и с ужасом смотрела на отца. Чуть в стороне я увидел и лежащего на полу мальчика. Однако тот, кажется, был жив. Выругавшись сквозь зубы, я наклонился над крестьянином. Было сразу понятно, что ему уже ни чем не поможешь – меч пробил горло. Тогда я подошел к мальчишке. Тот застонал и, схватившись рукой за голову, попробовал встать.
В дом заглянул один из солдат и уставился на открывшуюся картину. Слава богу, это был подчиненный Ригера.
– Что смотришь? – прикрикнул я на него. – Помоги лучше.
Тот кивнул и, подхватив мальчишку, вынес его из дома. Я взял девочку.
Едва увидев брата, она вырвалась у меня из рук и бросилась к нему, захлебываясь плачем. Тот уже пришел в себя и удивленно крутил головой, пытаясь понять, что случилось. Потом, очевидно вспомнив, он вскочил и бросился на убийцу. При этом его глаза пылали такой ненавистью, что тот невольно попятился. Ригер едва успел перехватить его.
– Значит, не понимаешь, почему на тебя набросились? – спросил я, подходя к убийце.
– Милорд, крестьяне напали на солдат барона и должны быть наказаны, – вмешался Зигер.
Я резко обернулся и посмотрел на Зигера. Тот слегка попятился, встретив мой взгляд.
– Я сам решаю, что мне делать! – Впервые я заметил на лице Зигера тень неуверенности. – Я не считаю их виновными. Они всего лишь хотели наказать убийцу своего односельчанина. Я оправдываю их.
– Милорд, они напали на вашего солдата!
– Мои солдаты не убийцы! А если они становятся убийцами, то они перестают быть моими солдатами.
– Но это крепостной! Солдат имел право казнить преступника!
– Только я здесь могу выносить приговоры, Зигер! За какие преступления казнил этого человека ваш солдат? – Я развернулся к убийце. Тот не был ни испуган, ни растерян. Он был только раздосадован тем, что ему не удалось скрыться. Господи, как же они все привыкли к безнаказанности. Ведь даже сейчас этот солдат уверен, что с ним ничего не будет. Разве что только пожурят.
– Что ты можешь сказать в свое оправдание? – поинтересовался я у убийцы.
Тот скосил глаза на Зигера.
– Он непочтительно отзывался о вас, милорд.
– Вот как! И ты решил, что имеешь право карать за меня? – Я кивнул двум ближайшим солдатам на убийцу. – Обыщите его.
