– Тьфу! Ты что думаешь, он не видит, что Ольга к тебе неравнодушна? Или ты считаешь, что князь согласится выдать свою дочь замуж за простого барона? – О таком моменте я не задумывался и отчаянно покраснел. В любом случае, я считал, что об этом говорить еще рано. К тому же неизвестно, найдем ли мы способ обойти один из законов перехода.
– Ладно, – буркнул я не до конца убежденный. – Посмотрим.
– Смотри. А сейчас больше не отвлекай меня. Мы должны с твоим другом освоить один очень сложный метод произнесения заклинаний. – После этого связь отключилась, и я остался стоять, сжимая в кулаке замолчавшую палочку даль-связи. Потом зевнул и отправился в кровать – совет как обычно закончился около пяти утра. Солнце в это позднее осеннее утро еще даже не показалось над горизонтом. Вот вечно заседают на этом совете до утра, а я вынужден страдать. Бурча под нос, я быстро разделся и залез под одеяло.
К моему облегчению заседания советов прекратились через два дня. Основная линия союзниками была выработана, приняты необходимые решения, отданы распоряжения. Теперь союзники приступили к реализации практической стороны своей договоренности. Хаос царил страшный.
В комнате совещаний стол был буквально завален палочками даль-связи. Плюс еще каждый из генералов, адмиралов и монархов имел свои палочки для связи с войсками и интендантами. Постоянно поступали доклады, что эта часть не успела на погрузку, а другая наоборот, пришла раньше времени. Склады Амстера оказались забиты до отказа военной амуницией, которую не успели отправить, в результате у стен Амстера застрял целый обоз китежан с их припасами. По этому поводу у Ратобора состоялся довольно неприятный разговор с Мервином, где они наговорили друг другу много некрасивых слов. Потом извинились. Мервин пообещал разобраться в причине задержки.
– Так всегда бывает, когда войны ведут коалиции, – жаловался мне Ратобор. Подозреваю, что он просто использовал меня как громоотвод для своих эмоций, поскольку я в этом плане подходил идеально. Ведь не жаловаться же ему своим подданным или Отто? Я же вроде и свой, но в то же время и посторонний, стоящий как бы в стороне от этого всеобщего хаоса. – Как было бы просто, если бы войну вел один я. Мобилизационные планы давно подготовлены, механизмы все отработаны, движение обозов заранее просчитано. Никакой неразберихи. А сейчас требуется мое вмешательство даже чтобы со складов взять нужные вещи! А уж про согласованность действий с союзниками лучше вообще молчать. Казалось бы, уже все выяснили, обо всем договорились, нет, все равно найдется кто-то, кто сделает все неправильно! Сплошная нервотрепка!
Мне было искренне жаль и Ратобора, и короля, и остальных членов совета. Я видел, сколько нервов им стоила вся эта организационная работа. Только сейчас я начал понимать, что война – это не движение рядов пехоты на вражеские позиции, не лихой наскок кавалерии. Все это лишь вершина айсберга, а главная тяжесть войны ложится на совершенно незаметных людей – штабных офицеров, порученцев, интендантов, организаторов. Чтобы отряды пехоты двинулись на врага, а конница отправилась совершать подвиги, необходимо рассчитать маршрут их движения, места стоянок, подвезти войскам продовольствие, снабдить их сапогами, хорошей одеждой. Но прежде, чем подвезти к войскам, снаряжение необходимо доставить на склады, с которых оно может быть взято в нужный момент. Подвозку же надо организовать: выделить требуемое количество кораблей, подвод, лошадей, нужны люди для разгрузки кораблей в портах, нужны возницы. При этом дело надо поставить таким образом, чтобы при разгрузках не возникало никаких пробок, чтобы не было никаких задержек из-за того, что вовремя не прибыли подводы, или потому, что порт забит и невозможно принять грузы. Адская работенка. Здесь не свистели стрелы, не неслись на тебя всадники с копьями наперевес, не надвигалась ощетинившаяся железом стена пехоты, но зато день и ночь сплошным потоком шли сообщения, на которые необходимо срочно отвечать, принимать решения, что бы в армию вовремя пришло все, что необходимо для успеха в бою. Войну процентов на восемьдесят выигрывали интенданты. И вдвойне работа становилась сложной, когда дело приходилось иметь с союзниками, так как здесь требовалось притереть друг с другом части совершенно разных механизмов. Только глядя на все происходящее изнутри, являясь невольным свидетелем принятия решений, я мог оценить титанический труд тех, от кого столько зависело в будущей кампании.
