– А вот это целиком зависит от тебя. Я уверен, что ты способен на большее, чем просто скучать на совете. Но пока ты сам это не поймешь, то тебе придется делать вид.
– Хорошо, тогда я скажу. Мне не нравится то, что происходит! Мне не нравится война! По сути, во всех бедах виноват Сверкающий, а погибнет столько народа…
– Отправляйся на Остров и вызови Сверкающего на поединок, – сухо посоветовал Ратобор.
– Не думаю, что он его примет. Даже уверен в обратном.
– Тогда предложи иной способ добраться до него. А если не знаешь, то лучше молчи.
– Вот я и молчу. И впредь собираюсь делать тоже! – Я развернулся и выскочил в сад, остыть и немного успокоиться.
Разговоры с Ратобором, подобные этому, происходили в последнее время почти ежедневно. То великий князь пытался повлиять на меня, чтобы я принял в советах более деятельное участие, проявил, как он говорил, свое необычное мышление другого мира. То я пытался отбиться от чести присутствия на этих советах. Каждый наш разговор кончался одинаково: мы едва не ругались. Ольга шутила, что мы старый, да малый, но сама с тревогой поглядывала на нас
На следующий день от патриарха Серафима пришло письмо, в котором последний сообщал князю, что Сверкающий экспериментирует с магическими созданиями, пытаясь с помощью магии создать боевых существ. Насколько я понял, они должны быть что-то типа живых танков. Кроме того, Сверкающий пытался создать искусственных солдат. И, по последним сведениям, у него это получилось. Это письмо Ратобор зачитал на заседании совета. Это вызвало такую тревогу, что я прервал свою тренировку в дей-ча.
– Нельзя ли потише, – недовольно попросил я.
Этим замечанием я вызвал настоящую бурю на свою голову. Бриттский генерал даже заявил, что не видит смысла в моем присутствии на советах и не понимает князя, который постоянно таскает меня сюда. И пошло поехало. В конце договорились до того, что пока все решают важные проблемы, я самым наглым образом помогаю Сверкающему.
Король Отто, молча слушавший эти крики, прекратил их одним жестом.
– Довольно. Рыцарь Энинг заслужил себе право присутствовать здесь уже тем, что он сделал для создания нашей коалиции. Поэтому не сочту за труд повторить для него причину нашей обеспокоенности. – И Отто, вот фантастика, специально для меня еще раз прочитал письмо патриарха.
Я невольно вспомнил Хранительницу колодца. Она же ведь тогда говорила: «я могла бы перенести тебя ближе, но хочу, чтобы ты встретился кое с кем. Эта встреча может тебе и не пригодиться, но может и принести пользу». Неужели она тогда предвидела этот момент? И почему люди не видят столь очевидного решения этой, по сути, пустяковой проблемы? А ведь двое из них родом из Амстера!
– Всего-то? – поинтересовался я. – И из-за этого поднимать такой крик? Я думал, действительно что-то серьезное.
На миг в комнате установилась абсолютная тишина.
– Что ты этим хочешь сказать? – осторожно поинтересовался Ратобор. – По-твоему, это вовсе не проблема?
– Конечно же. Вы сами ее выдумали. Уж вам-то лучше, чем мне должно быть известно, что магия легко разрушается…
– Но только не тогда, когда с ее помощью происходят изменения какого-нибудь живого существа. Наделяясь магической силой, оно способно защитить себя от магических атак. Так что, как видишь, это все же проблема.
– Вы не дослушали. Но вы-то должны сообразить, – повернулся я к двоим амстерцам. Те непонимающе смотрели на меня. – Горекс, – наконец не выдержал я.
Некоторое время царило замешательство. Потом лица амстрцев просветлели. Один из них даже хлопнул себя по лбу.
– Конечно же, как же мы сразу не сообразили: ведь горекс – это же идеальный охотник за магическими тварями. – Видя, что остальные его не понимают, амстерец пустился в рассказ о звере, который обитает в лесах вокруг Амстера. – Это действительно идеальный охотник. Он просто лишает любую тварь, созданную с помощью колдовства, магической энергии. Не думаю, что с тварями Сверкающего у него возникнет много хлопот.
Все смотрели на меня с каким-то ошеломленным выражением. Только Ратобор усмехался да Отто хмуро поглядывал на меня. С этого момента никаких возражений о моем присутствии на совете не поступало. Ратобор же только усмехался, когда изредка перехватывал удивленные взгляды в мою сторону некоторых господ. Я же вообще пожалел, что тогда вылез, поскольку отныне князь стал затаскивать меня на каждый совет, хотя раньше позволял пропустить одно-два заседания. О том, что молчанием я нанес бы вред, я не думал, так как был уверен, что рано или поздно до такой очевидной идеи додумались бы и без меня. Беда этих людей была в том, что они пытались отыскать слишком сложное решение там, где оно лежало на поверхности. По крайней мере именно так объяснил мне Мастер, которому я все рассказал.
– Ты зря обижаешься на Ратобора, Энинг. Он ведь для тебя старается. Ты ведь даже не догадываешься о том, насколько это поднимает общественное мнение о тебе. Даже личные друзья короля не допускаются на этот совет, а ты присутствуешь на нем. Понимаешь теперь?
– Понимаю. А на кой мне это надо?
