Когда я повернулся, то обнаружил, что писарь стоит навытяжку, а полковник, копируя стойку писаря, играет желваками.
– Какие будут приказания, господин генерал? – хмуро спросил полковник, кажется, он уже приготовился к самому худшему.
Я вздохнул.
– Прежде всего, вольно. Я хочу сказать, что мое производство в генералы акт чисто политический, который необходим по некоторым причинам, о которых вы узнаете позже. Поэтому, если вы ожидаете моего приказа, то вот он: продолжайте исполнять свои обязанности и никому, слышите, никому не говорите вот об этой штуке! – Я покрутил жезлом. – Я буду в вашем полку наравне с остальными баронами, и только мы трое будем знать о том, кто я такой. Хорошо?
– Нет! – отрезал полковник. – Я не могу командовать генералом. Как я могу отдавать вам приказ, зная, кто вы? Вы ведь можете проигнорировать его, и я ничего не смогу с вами сделать. В этом случае вся дисциплина покатится к чертям.
Вот еще проблема. Полковник оказался принципиальным.
– Полковник, как вас, кстати, зовут?
– Герхардт, барон Анребера.
– Так вот, Герхардт, если я пообещаю выполнять все ваши приказы, вы согласитесь? Конечно, при условии, что они не будут противоречить уставам армии.
Полковник задумался.
– Почему Голос назвал тебя рыцарем Ордена?
– Потому что это так и есть. Я – рыцарь Ордена.
Полковник несколько секунд разглядывал меня.
– Хорошо. Я верю вам, хотя и не понимаю, зачем вам это надо.
– Господи, ну не хотите же вы, чтобы я стал командовать? Я же никогда не командовал армией. Я даже при сборе своего отряда допустил множество промахов. К тому же, как я сказал, мое производство дело чисто политическое, и здесь нечем хвалиться.
– А орден? – вдруг спросил Герхардт. – Он тоже дело политическое?
– Об этом лучше спросить у князя. Хотя подозреваю, что он за то дело у Днепра. Мне пришлось поучаствовать в том бою.
– Я слышал о нем. Что ж, надеюсь сегодняшняя наша размолвка всего лишь досадная случайность, милорд.
– Я тоже надеюсь, господин полковник. Но все же не стоит так набрасываться на людей, даже не дав им сказать ни слова.
– Пусть это будет мне уроком, – согласился Герхардт.
– И еще, у вас нет чего-нибудь, во что можно завернуть эту штуку, – я поднял генеральский жезл. – Если я сейчас выйду с ним на улицу, то вряд ли мне удастся сохранить инкогнито.
– Найдем, но… милорд, если вы хотите сохранить инкогнито, то под каким именем вас записать?
– Под каким? – Я на миг задумался. – Полковник, вы ведь уже догадались, что Энинг – это мое прозвище?
– Конечно. Таких имен нет.
– Так не пора ли мне начать называться своим настоящим именем? Запишите меня как Егор Сокол.
– Но Егор…
– Это имя моей родины.
Полковник хотел что-либо спросить, но лишь кивнул.
– Хорошо, милорд. Никто про вас не узнает, если вы сдержите свое слово.
– Отлично. Тогда до встречи, господин полковник.
Едва выйдя из палатки, я сказал Готлибу, что бы меня называли моим настоящим именем.
– Не хочу, чтобы вокруг меня поднимался какой-нибудь шум. Ради собственного здоровья мне стоит раствориться среди обычных солдат.
Готлиб с любопытством покосился на непонятный сверток у меня в руке, который я вынес из палатки.
– Я слышал, как твои родители и брат называли тебя этим именем, но я не слышал, чтобы оно еще где-то встречалось.
– И тем не менее это мое имя. Доведите это до всех солдат.
– О, насчет этого можете не беспокоиться, милорд.
– Надеюсь, а теперь поехали искать место, где можно поставить наши палатки.
– А что искать. На краю лагеря и поставим.
Так мы и сделали. Вскоре уже солдаты распаковывали свои нехитрые пожитки, забивали колья для палаток. Готлиб бегал от одной палатки к другой, проверяя крепления, следя за работами. Я же делал вид, что распоряжаюсь.
– Привет, – неожиданно раздалось у меня за спиной. Я обернулся и встретился глазами с таким же мальчишкой, как и я. Ну, может на год постарше. Но я впервые встречался со своим ровесником, на котором красовался полный комплект вооружения: кольчуга, меч, кинжал, даже шлем. Он был широкоплеч с атлетической фигурой, сразу видно, что физические упражнения для него повседневность. Меч носит с непринужденностью бывалого солдата, такие вещи примечаются сразу. На его пыльных сапогах из грубой кожи позвякивали шпоры. Мальчишка приветливо и открыто смотрел на меня. Видно, что ему хочется подружиться со своим ровесником, наверное, единственным здесь.
– Привет, – улыбнулся я. – Ты давно здесь?
Мальчишка с заметной завистью посмотрел на мой рыцарский обруч.
– Не очень. Мы только вчера приехали.
Я повернулся к Готлибу, но тот меня опередил:
– Идите, милорд, прогуляйтесь, – усмехнулся он. – Дальше мы и без вас управимся.
Рон, который невдалеке помогал солдатам устанавливать палатку, прекратил работу и обиженно посмотрел на меня.
– А вы куда, молодой человек? – Тут же заметил его движение Готлиб. – Кто-то заявлял, что тоже хочет встать в строй, так извольте выполнять вашу работу!
