– Не можем, – мрачно возразил я.
– Почему?
Я показал сломанную даль-связь.
– Как это случилось? – также мрачно спросил он меня.
– Я разозлился. Мервин предложил мне кое-что, на что я пойти не мог.
– Вернуться?
Я кивнул.
– По какой-то причине он считает, что моя жизнь очень важна для союзников, и ее нужно спасти даже такой ценой.
– А ты, значит, в этом не уверен?
– Не знаю. Но меня учили не так.
– Ладно, отправляйся спать. Конечно, тебе стоило бы держать себя в руках, но теперь уже ничего не поделаешь. Остается только надеяться, что Сверкающий не успеет собрать в этом районе большие силы, и мы успеем вернуться.
Утром армия пересекла границу и вошла в пределы империи Сверкающего. Его отряды, не принимая боя, отошли назад. Это настолько ободрило Ауредия, что он уже вопил о походе на Шантар.
– Враг боится принимать бой! Они бегут, едва заслышав поступь наших несокрушимых легионов! Я поведу вас к победе! Посмотрите, как враги дрожат при одном только упоминании о моем имени!
Слушая эти хвастливые речи, Герхардт мрачнел все сильнее и сильнее. Потом он решил отправить Артера к росичам, чтобы договориться о поддержке в случае необходимости. Вскоре пришел ответ о согласии, и командир китежского полка даже прислал с Артером даль-связь, чему полковник несказанно обрадовался.
– Хоть с этой стороны все в порядке.
На следующий день мы впервые столкнулись с сопротивлением, но обороняющийся отряд оказался настолько малочислен, что мы даже не успели развернуться в боевые порядки, как его смела конная атака Рогнарской армии. После этой победы Ауредий уже в открытую заявил о своем таланте полководца. На это заявление я мог только головой покачать, видя, как пятитысячный отряд конницы расправился с двумястами солдатами. Причем Ауредий отправил их в лоб, просто задавив противника численностью. В чем здесь проявление гениальности, я не понял. Но первые пленные отправились в Рогнар.
– Вы еще жестоко пожалеете, что посмели вторгнуться в Рогнар, – вопил им вслед Ауредий.
Но дальше нам пришлось идти при постоянных атаках конницы Сверкающего. Они появлялись неожиданно, обстреливали нас и исчезали. Ауредий кричал о трусости врага, но после каждого такого наскока нам приходилось хоронить своих солдат. Легкая конница Китежа и Амстера теперь постоянно ехала на флангах движущейся армии, прикрывая ее от этих жалящих наскоков, но все же полностью предотвратить их не могла.
Через два дня снова произошел бой, но на этот раз противника не застали врасплох в открытом поле, он засел на подготовленной позиции. Его численность разведка оценила в две тысячи. Около этого препятствия мы проторчали до вечера. Ауредий, вдохновленный своей «гениальностью», отправлял в лобовую атаку на засеку отряд за отрядом, пока рогнарцы не отказались идти вперед. Тогда он решил отправить вперед росичей и нас, но командир росичей прямо заявил, что отказывается выполнять этот приказ, поскольку тяжелая пехота на засеке бесполезна. Герхардт поддержал его, тоже заявив, что кони просто переломают себе ноги, если попытаются атаковать эту позицию. В конце концов Ауредий вынужденно согласился с ними и ночью несколько отрядов легкой пехоты отправились в обход позиции, но к утру обнаружилось, что враг отошел. На засеке осталось лежать около четырехсот трупов наших, пусть и рогнарцев, но все равно наших солдат. Герхардт был мрачен и, вопреки обыкновению, даже не ругался. Солдаты, раскидав поваленные деревья, продолжили путь. На этот раз крики Ауредия о великой победе встречались в мрачном молчании даже рогнарскими солдатами. Все чувствовали, что события выходят из-под контроля.
После этого боя натиск кавалерии имперцев усилился, и нам уже с трудом удавалось сдерживать ее наскоки. Ауредий же, вместо того, чтобы руководить походом, репетировал свою речь перед покоренными жителями Лукерия.
Отбиваясь от атак конницы, мы подошли к Лукерию. Город нас встретил раскрытыми настежь воротами и пустыми улицами. Армия в полном молчании входила в мертвый город.
– Мне здесь не нравится! – заявил Герхардт. – Если они успели эвакуировать все население, то явно ждали нас.
– Почему же тогда они не оборонялись? – спросил Артер.
– Не захотели… по какой-то причине. – Герхардт был настолько мрачен и встревожен, что даже не одернул Артера, что раньше сделал бы обязательно.
Эту тревогу чувствовали все солдаты и с тревогой оглядывались на каждый шорох, но по улицам лишь ветер носил пыль и обрывки бумаги.
Лукерий небольшой город – тысяч на десять-пятнадцать, и эвакуировать людей при желании можно без особых проблем. Не видно даже домашних животных, а это значит, что люди уходили без спешки, прихватив все самое ценное. Хотя городок обнесен подобием крепостной стены, разломать эту стену можно без особого труда за полчаса. Наверное, поэтому городок и не стали оборонять. А на улицах тут и там стояли большие телеги с бочками, в которых оказалось вино. Вином, казалось, заставили весь город. Бочки валялись почти на каждом углу. Когда это обнаружилось, то солдаты издали радостный вопль.
