Мы уходили из города ранним утром, словно воры, которые торопятся покинуть дом, пока туда не вернулись хозяева. Первыми вышла легкая кавалерия Китежа и Амстера, которая немедленно рассеялась по окрестностям, выискивая возможные неприятности. Потом раздался мерный топот тяжелой пехоты Китежа. После по улицам проследовала тяжелая тевтонская кавалерия. Последними покидали Лукерий рогнарцы. На это зрелище посмотреть стоило: рогнарцы не вышли, а вывалились из города. Поддерживая своих товарищей, они тащили за собой бутылки с вином, а следом бесконечным потоком ехали телеги с наворованным добром. Я даже не подозревал, что в городе могло быть столько вещей: для их перевозки использовали даже телеги из-под провианта.
– Если наш поход затянется и у нас подойдет к концу еда, то я с ними делиться не собираюсь, – процедил Герхардт. – Пусть свое ворованное барахло жрут, скоты!
Рогнарцы выползали больше двух часов. В основном задержки вызывались тем, что многие рогнарские офицеры везли за собой не одну телегу, а несколько. Эти телеги застревали в воротах и мешали друг другу. Вдобавок какой-то ретивый вояка по приказу Ауредия поджег город. Повалил дым, началась паника. Телеги, застрявшие в воротах, загородили единственный выход. Кто-то пытался затащить телеги обратно, их владельцы ругались и тащили в другую сторону.
Весь этот бардак очень хорошо просматривался с холма, где находились Герхардт, Аскольд и еще несколько командиров полков тевтонской, китежской и амстерской армии. Все они мрачно наблюдали за этим хаосом, и никто не произнес ни звука. Солдаты тоже молчали.
А пожар в городе становился с каждым мгновением все сильнее, огонь подступил к воротам, и паника усиливалась. На холм прискакал Ауредий.
– Что встали, кретины?! – с ходу завопил он. – Немедленно помогите моим солдатам вытащить вещи! Они же сгорят! – «Кто сгорит? Вещи или солдаты?» – чуть было не спросил я. – Ну что стоите?!
– Мы не носильщики, – угрюмо заметил Аскольд.
– Так тебя, болван, никто не заставляет носить! Прикажи своим бездельникам! Все равно стоят и ничего не делают!
Я заметил, как побелели костяшки пальцев у Аскольда на мече.
– Мои солдаты тоже не носильщики, – глухо заметил он. – Пусть ваши храбрецы бросают награбленное барахло и выматываются из города. А нет, так пусть горят.
– Да как ты смеешь?!! Да я прикажу… – Ауредий внезапно замолк, наткнувшись на ледяные лица полковников. Каким-то шестым чувством он понял, что сейчас перегибать палку не стоит. Еще миг, и эти люди просто убьют его на месте, и никто защитить его не сможет. Ауредий страшно побледнел, резко развернул коня и ускакал.
В огне погибла почти тысяча человек вместе со своими телегами, которые они так и не решились оставить. Солдаты шли мрачные и злые. Телеги, тащившие за армией барахло, страшно тормозили движение, и мы еле-еле плелись. Так мы двигались два дня. Как ни странно, но нас никто не тревожил. Изредка показывались одинокие всадники, некоторое время они сопровождали нашу колонну, но потом без выстрелов растворялись вдали. Герхардт после каждого совещания становился все мрачнее. Судя по тому, что менять направление мы не собирались, убедить Ауредия повернуть домой не удавалось. Богатства Ротона не давали нашему командующему покоя.
Почва вокруг становилась все более каменистой. Мы приближались к горам.
– Почему нас не атакуют? – спросил я однажды Герхардта. – Ты ведь сам говорил, что за то время, что мы торчали в городе, имперцы должны уже успеть приготовиться.
Герхардт мрачно посмотрел на меня.
– Кто ж мог предположить такую «гениальность» нашего командующего? Скорее всего, они ждали нас на дороге домой, и наше движение к Ротону оказалось для имперского командующего полной неожиданностью
– Так значит, все не так плохо? Ведь мы сделали то, что противник не ожидает.
Герхардт сочувственно посмотрел на меня.
– Егор, мы сейчас плетемся как черепахи. Имперская армия может догнать нас в любой момент.
– Почему же до сих пор не догнала?
– Наверное, их командующий считает, что мы задумали какой-то отвлекающий маневр.
С этого момента Герхардт брал меня на каждый совет, собираемый Ауредием. Там Ауредий для начала говорил часовую речь о нашей победе, потом пытался переспорить офицеров союзников, убеждая их в необходимости похода на Ротон. Рогнарские офицеры кричали о трусости союзников. Такой перебранкой заканчивался каждый совет, после чего мы по-прежнему продолжали медленно плестись к Ротону.
– Герхардт, я вовсе не желаю выслушивать трепотню Ауредия. Зачем вы постоянно таскаете меня на этот совет? Даже ваши офицеры заметили, что я всегда оказываюсь вестовым, когда вы туда едете.
– Так надо, – отрезал Герхардт. – Но учти, если Ауредий продолжит командовать, мы все погибнем.
