– Нет!!! – в ярости закричал я. – Они живы! Они живы, пока живы мы! Они ведь пожертвовали собой ради того, чтобы спасти нас!
Устыдившись своей реакции, я отвернулся. Вдруг почувствовал чью-то руку на плече.
– Ты прав, малыш. Прав. Но нам надо уходить. И, думаю, сегодня преследования не будет.
Мы быстро спустились с холма и бросились догонять своих. Офицеры уже успели навести порядок, и полки снова приняли свой более-менее прежний вид. Из особо пострадавших полков людей разбросали по остальным, заполнив ими образовавшиеся бреши.
– Энинг, слава богу! – приветствовал меня Готлиб. – Я уж опасался худшего.
– Ничего, я еще жив. Какие потери, Готлиб?
– Небольшие. Нам повезло. Всего двое. В полку побольше.
– А что осталось от армии?
Готлиб пожал плечами.
– Кто ж его знает. Надо бы остановиться и посмотреть, но сейчас лучше не останавливаться. Так что шагаем.
– Рогнарцы?
– Эти скоты разбежались во все стороны как тараканы. Надеюсь, имперцы займутся этими свиньями и на время оставят нас в покое.
Среди остатков армии я заметил и Ауредия, вместе со своим штабом и рогнарскими полковниками, которые бежали из своих полков и потому уцелели. На Ауредия было жалко смотреть. Он дрожал, волосы растрепаны, а в глазах застыл страх. Этот сгорбившийся человек постарел лет на тридцать за этот день, но жалости к нему я не испытывал. У меня перед глазами до сих пор стояли картины той бойни, в которую он нас загнал. Не мог забыть я и погибающий китежский полк и храбрую, но гибельную атаку тевтонского отряда, пробивающегося им на помощь.
В этот же день я отыскал Угланда и все ему рассказал.
– Запишите это, Угланд. Обязательно запишите. И перечислите имена всех тех людей. И помните, всегда помните, что вы сейчас живы только благодаря им!
Угланд серьезно кивнул, записывая за мной в свою тетрадь.
Мы шли уже два дня. Шли, не зная куда, не имея никакого плана действий, под проливным дождем. Формально у нас был командир – Ауредий все еще оставался командующим, но он не пользовался никаким авторитетом и его никто не слушал. На первом же привале удалось подсчитать количество людей. Оказалось, что от армии осталось всего около пяти тысяч человек. Так мы и шли под дождем. Этот дождь, по сути, спас нас, размыв дороги. Сегодня утром дождь прекратился.
– Пошли, – пригласил меня Герхардт. – Кажется, Ауредий наконец очнулся от меланхолии и созывает военный совет. Полковник пристально посмотрел на меня. Несколько секунд мы мерились взглядами.
– Пошли, – наконец кивнул я. – Но мне надо кое-что захватить.
В палатке я надел орден Чести и Золотую Гривну. Не желая, сразу привлекать внимание, я надел плащ и запахнул его так, чтобы ордена никто не увидел. После дождя никого не удивит, если я приду в плаще. А генеральский жезл я заткнул за пояс. Осмотрев себя и убедившись, что ни орденов, ни жезла не видно, я вышел из палатки.
– Я готов, господин полковник.
Герхардт в один миг уловил мою интонацию и под ошарашенными взглядами солдат поклонился мне. Что ж, им недолго осталось удивляться. Только вот примут ли они меня? Согласятся ли выполнять приказы подростка? Полный сомнений, я вошел в шатер к Ауредию. Здесь уже собрался весь штаб, все офицеры уцелевших полков. Были здесь и полковники рогнарской армии. Герхардт уселся на свободное место за столом, я остался стоять у входа. Кажется, ждали только Герхардта
Ауредий обвел нас всех тусклым взглядом.
– Господа, я собрал вас, чтобы сообщить: я принял решение капитулировать, поскольку не вижу другой возможности спастись. Я приказываю…
– Ах, приказываешь? – зловеще спросил один из китежских офицеров. – Хватит! – Он встал и оглядел всех. – Не знаю как вы, но я капитулировать не собираюсь!
– Полковник, – гневно закричал Ауредий. – Это приказ!
Полковник перегнулся через стол и в упор посмотрел на Ауредия.
– Да? – зловеще спокойно спросил он.
– Хватайте его! – в ужасе закричал командующий.
Несколько человек из его штаба дернулись было выполнить приказ, но, наткнувшись на ледяные взгляды остальных, не рискнули. Нет, союзников в палатке находилось меньше, чем рогнарцев, но у рогнарцев оставался лишь небольшой отряд в двести человек, а у союзников сколько? Эти подсчеты вмиг охладили горячие головы.
– Господа! Кто за то, чтобы отстранить Ауредий от командования? – повернулся к нам китежский полковник.
– Вы не можете меня отстранить! – завопил Ауредия. – Меня назначил король! Это мятеж! Вас всех повесят!
– Господа? – полковник продолжал смотреть на своих коллег.
– Это действительно незаконно, – неуверенно отозвался Зетий.
– А вы что скажете, господин Герхардт?
– Даже не знаю, Святополк. Но Ауредий действительно больше не может командовать. Однако кто будет вместо него? Мы все равны.
– Это мы решим после!
– Нет, Святополк, так не пойдет, – остановил его офицер из Амстера. – Нас ведь действительно могут повесить за мятеж. Тут надо все обдумать.
Обдумать? Где они время решили взять? Я не выдержал, подошел к столу и со всей силы грохнул жезлом по нему. Жезл оказался крепким. От него не отлетел ни один камешек.
