– Может, ты и прав, но давай отложим эту, безусловно, интересную тему до того момента, когда мы будем сидеть в теплой комнате у камина, а Сверкающий станет историей. Пока же стоит обсудить более насущные проблемы. Вот что, на ближайшем привале мы займемся инструктажем. На этот счет я получил от Ратобора очень четкие инструкции и намерен их выполнить, поскольку считаю их очень полезными. Заодно необходимо обсудить то, каким образом вы окажетесь в тылу врага и способ связи.
В темную безлунную ночь небольшой курьерский корабль вооруженных сил Амстера бесшумно скользнул в неприметную бухту. Там он быстро спустил паруса, и от него отделилась лодка. Уключины у весел, аккуратно обмотаные тряпками, практически не производили шума, но маг корабля все равно перестраховался и заглушал звук таким образом, чтобы он не уходил от лодки дальше, чем на три метра. Лодка пристала к берегу, и из нее не очень ловко выбрались на песок три высокие фигуры, закутанные с головы до ног во что-то, напоминающее простыни. Одна из фигур на миг потеряла равновесие, но тут же выпрямилась. В движениях этих трех человек было что-то неестественное, но вряд ли кто сообразил бы, в чем эта неестественность заключается. По крайней мере двое моряков в лодке даже не пытались думать над этим, прекрасно помня древнюю истину: чем меньше знаешь, тем дольше живешь и крепче спишь.
Об этих таинственных фигурах судачил весь небольшой экипаж курьера. Все началось с того, что на корабль прибыл посланник с каким-то конвертом. Едва прочитав его, капитан стал нервным и раздражительным. Ночью он приказал всем быть готовым к отплытию. Вскоре к трапу подъехала карета, из которой и выбрались эти три таинственных человека. Они были высоки, и это все, что о них можно было сказать, поскольку все трое оказались одетыми во что-то, напоминающее паранджу. Каждая из фигур несла с собой небольшой мешок с вещами. Как только фигуры поднялись на палубу, капитан приказал отплывать. Вскоре уже весь небольшой экипаж гадал, кто такие могут быть эти незнакомцы, которые сразу заперлись в каюте капитана, где и просидели все путешествие. Боцман попытался было что-то выведать у капитана, но тот посоветовал боцману не лезть не в свое дело. Вскоре стало ясно, что капитан и сам не знает ничего, а просто выполняет полученный приказ. После этого разговоры сразу смолкли. Каждый быстро сообразил, чем для него может обернуться проникновение в тайну, которая охраняется таким образом. И чем богаче воображение было у человека, тем более демонстративно он не интересовался незнакомцами. И все, от капитана до последнего матроса, вздохнули с облегчением, когда путешествие было закончено.
Высадив пассажиров, лодка моментально развернулась и поплыла к кораблю.
– Уф, – заметила одна из таинственных фигур. – Наконец-то можно избавиться от этой простыни. Два дня в ней – это уже чересчур.
– Подожди, лодка еще недалеко, – вмешалась другая фигура.
– Да ладно тебе, Оль. Кто в такую темень что разглядит?
Подавая пример, я скинул свою «накидку» и уселся на песок, отвязывая от ног специальные насадки, которые довольно заметно увеличивали наш рост. Рядом плюхнулся Рон и начал с остервенением рвать веревки.
– Надоели до чертиков, – пожаловался он. – И зачем весь этот маскарад?!
– Вопросы не ко мне. На этом настаивал Ратобор.
– Зато теперь никто не знает как выглядели три шпиона, высадившиеся на берег, – заступилась Ольга за отца. – Даже если весь экипаж курьера попадет в плен, то они ничего про нас сказать не смогут.
– Ладно. Прав Ратобор или нет, принимая такие меры предосторожности, теперь это уже не имеет никакого значения. Давайте переодеваться. – Я залез в свой мешок и достал из него обычную одежду крестьянского мальчишки.
Ольга хмыкнула и со своим мешком отошла в сторону. Что касается Рона, то он уже давно распотрошил свой мешок и старательно изучал его содержимое, как будто ни разу не видел его. Вскоре мы все трое рассматривали на себе новые наряды.
– Да-с, бывало и лучше, – прокомментировал я, оглядывая себя.
Не слишком новые брюки из простой холщовой ткани, такие же холщовые рубашки с живописными прорехами на них. Затертые до дыр рукава. Ольгин наряд был поцелее, но зато более грязен. Она с некоторой брезгливостью осмотрела свою длинную юбку. Потом провела рукой по волосам. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что ей пришлось постричься короче, поскольку крестьянские дети никогда не носили таких длинных причесок.
– Что? Уже жалеешь, что отправилась с нами?
Ольга бросила на меня сердитый взгляд.
– И не надейся! Но одежду можно было подобрать почище и не такую рваную.
– Ха, – усмехнулся Рон. – Кто бы тогда поверил, что мы беженцы?
