– Я уже сто раз слышал ваши оправдания! – кричал офицер. – Мой господин согласился простить вас и выпустить из империи, если вы предоставите мне того, о ком я говорил, а вместо этого вы суете мне какого-то мальца!
– Я уже говорил вам, господин офицер, – терпеливо повторял Грогий, – что этот малец друг того человека, который вас интересует. И он обязательно придет, чтобы его освободить.
– Знаете, – едко отозвался офицер, – мне что-то не хочется быть здесь, когда он придет. Я-то думал, что вы уже схватили его, и привел с собой только пятнадцать человек!
– Вы считаете, что этого мало? – удивленно поинтересовался Ролокон. – Кто же такой тот мальчишка?
– А вот этого вам знать совершенно не обязательно.
Мда… Мы все-таки недооценили разведку Сверкающего. Они разобрались в деле Грогия гораздо быстрее, чем я рассчитывал, и, естественно, объявили наш поиск. Об этом узнал Грогий и когда к нему попал Рон, попытался купить себе прощение, выдав меня.
Я достал кувшин, оценил направление ветра и, вспоров кинжалом тряпку, метнул его чуть в сторону. Из кувшина повалил густой белый дым, который, однако, быстро и рассеивался, так по крайней мере казалось. Однако на самом деле хоть он и стал бесцветным, но никуда не делся. Этот дым был значительно тяжелее воздуха и теперь стелился у земли, двигаясь в сторону лежащих людей. В первое мгновение никто не понял, что произошло. Кто-то стал принюхиваться, кто-то удивленно смотрел на кувшин, все еще извергающий белое облако. Я поспешно достал заранее приготовленную повязку, смочил ее водой из фляжки и повязал на лицо.
Вот дымом накрыло сидящих у костра. Я отсчитывал секунды. Началось! Вот один вскочил на ноги, что-то вопя о чудовищах и размахивая мечом. На него уставились остальные, но вскоре к этому человеку присоединился еще один, потом еще. Вскоре уже почти все что-то кричали, махали мечами, суетились. Как в свое время я смог убедиться, галлюцинации, которые вызывает этот газ, чрезвычайно реалистичны, хотя сам газ безвреден абсолютно.
Вот кто-то принял своего товарища за… а кто его знает, за кого он его принял, но набросился на него с остервенением небывалым. Вскоре вокруг уже кипел настоящий бой. Я метнулся из-за куста к Рону, но все же опоздал – на Рона газ уже подействовал и он яростно извивался в веревках, пытался разорвать их напряжением всех сил, что-то мыча сквозь кляп. Я поспешно нагнулся к нему. Рон задергался, с ужасом глядя на меня.
– Ладно, некогда мне с тобой возиться. – Я перевернул Рона на живот и положил руку ему на затылок, послав мягкий ток биоимпульса. Рон дернулся и обмяк. – Отлично, поспи немного. – Я быстро разрезал веревки, вытащил кляп и обмотал его голову мокрой тряпкой. Потом поднял его и потащил к стреноженным лошадям. Несколько раз пришлось, правда, уворачиваться от людей которые метались по поляне. Хаос царил страшный.
– Держись, Рон, – просипел я сквозь тряпку. – Сейчас. – Эх, надо бы Ролокона отыскать и всыпать ему хорошенько, но некогда. Ладно, с ним разберутся солдаты, когда выяснится, что мы удрали. Ведь нет меня, нет и сделки.
Надо спешить. Несмотря на все принятые мной меры, газ все-таки постепенно начал просачиваться сквозь тряпку. Я быстро отвязал всех лошадей, выбрав троих, которых оседлал с такой скоростью, на какую был только способен. Потом поднял с земли Рона и с трудом взвалил его на спину одной из лошадей, сам вскочил в седло другой. Дав коню шенкелей, я направился в сторону леса, уводя за собой еще двух. Остальные, надеюсь, разбегутся сами. Выбравшись на дорогу, я поспешно снял Рона, свешивающегося с седла как куль, и, опустив его на землю, сорвал тряпку. Снял повязку и с себя, жадно дыша свежим лесным воздухом.
– Ну вот, вырвались, – выдохнул я. – А я ведь не верил! Сам не верил, что получится. Вот так! – Я рухнул на землю и несколько секунд лежал абсолютно неподвижно, наблюдая за звездным небом. Потом словно очнулся и вскочил. – Черт, там же Ольга с ума сходит! Да и Рону нужна помощь.
Несмотря на темноту, я все же заметил у него на спине множество шрамов от плетки. Все-таки жаль, что мне не встретился Ролокон. Очень жаль. Ладно, сейчас надо найти девчонок, потом привести в чувство Рона. А пока пусть поспит. По крайней мере сейчас он не чувствует боли. Стараясь действовать аккуратно, я заклеил его раны листами подорожника. Потом осторожно надел на Рона рубашку. Ну вот. Теперь можно и двигаться.
Когда я снял Рона с лошади и осторожно положил на землю, Ольга сначала испугалась, но, поняв, что тот всего лишь спит, тут же принялась осматривать его раны. Обругала меня за то, что я их хорошо не промыл.
– Но у меня не было времени! – попытался оправдаться я.
– Зато сейчас есть! – отрезала она. – Будешь воду носить.
Поскольку кувшин остался на той поляне, пришлось мне бегать за водой с фляжкой. Хорошо еще вода недалеко.
Когда Рон очнулся, он сперва даже не понял где находится. Потом разрыдался.
– Егор, я уж и не верил, что ты меня найдешь! Это ведь ловушка была!
