Они подошли к длинной широкой лестнице из розового мрамора, которая вела наверх. Здесь в несколько рядов стояли в очереди самые разные кандидаты в рыцари: мальчики и девочки, мужчины и женщины и даже совсем древние старички и старушки. У каждого кандидата на ладони был начертан химическим карандашом номер очереди, и когда Андрей с Пострадавшим начали подниматься по ступеням, кто-то услужливо протянул им карандаш.
— Спасибо, нам не надо,— поблагодарил Пострадавший и потащил своего спутника дальше.
На широкой лестнице, как и в любой другой очереди, было суетно и шумно. Иногда кто-нибудь из кандидатов вдруг начинал испуганно озираться, а потом исчезал, словно лопнувший мыльный пузырь. Андрей уже не удивлялся этому. Он знал, что, если человек исчез из этого мира, значит, он проснулся в том.
На лестнице как раз заканчивалась очередная перекличка и сверху то и дело слышалось:
— Сто двадцать седьмой есть?
— Есть, есть,— закричал пожилой лысый гражданин.
— Сто двадцать восьмой есть? — перегнувшись через перила, крикнул распорядитель в розовой ливрее.
— Есть, сынок,— прошамкала маленькая горбатая старушка.
Сто двадцать девятым оказался тот самый унылый мальчишка. Проходя мимо него, Пострадавший хлопнул его по плечу и на ухо сказал ему:
— Зря теряешь время. Шел бы лучше кататься на каруселях.
Мальчишка пожал плечами, громко чихнул и простуженным голосом ответил:
— Успеется. Вот стану рыцарем, потом накатаюсь.
— А что они здесь делают? — удивленно спросил Андрей у своего провожатого.
— Это все липовые рыцари. Дожидаются своей очереди на прием к Фее. Пап-прашу,— раздвигая руками фальшивых героев, громко командовал Пострадавший.— Пап-прашу, граждане кандидаты.
Внезапно дорогу им загородил усатый дядька могучего телосложения. Он возвышался над хрупким низкорослым Пострадавшим, как дерево баобаб, и возмущенно говорил:
— Без очереди не пущу. Не имеете права! Мы все здесь такие же рыцари и не позволим всяким проходимцам по блату пролезать к Фее.
— Такие же, да не такие,— легко отстранив его, сказал Пострадавший.— Эх, граждане, и охота вам такой приятный сон в очереди проводить?
— И я этого розового заморыша собственными руками из воды вытащил,— не унимался дядька.— Ну кругом блат! Думал, уж во сне все по справедливости. Шиш! И здесь за взятку все двери открыты!
Уже на самом верху очередь заволновалась, пришла в движение, и Пострадавшего с Андреем закрутило, словно в водовороте.
— Ты бы видел, что здесь ночью делается, когда все спят,— крепко держа мальчика за руку, сказал Пострадавший.— Не протолкнешься. Перила каждый день чинить приходится — кандидаты отрывают их начисто. От стен куски яшмы отколупывают, позолоту с дверей соскабливают. Ужас!
Наконец Пострадавший пробился к красивым двустворчатым дверям тронного зала. Он сильно постучал кулаком, а затем крикнул в щель между створок:
— Ваше Величество! Ваше Величество, это я, Пострадавший. Велите, пожалуйста, мне открыть. Я вам настоящего рыцаря привел.
Кто-то из очереди попытался оттеснить Пострадавшего в сторону. Другой ухватил его за воротник, третий — за рукав.
— Имейте совесть, граждане кандидаты! — завопил Пострадавший.— Ведите себя по-рыцарски! Не рвите одежду! И так в лохмотьях хожу!
В этот момент двери отворились, и Пострадавший втолкнул своего помятого, взъерошенного спутника в тронный зал. Вслед за ними туда ворвались несколько кандидатов из очереди, но два гиганта-стражника не без труда выпихнули их обратно и заперли двери.
— Фф-фу,—тяжело дыша, проговорил Пострадавший.— Ну и кандидат нынче пошел, так и норовит последнюю одежду с тебя содрать.— Он поклонился Фее и показал на своего спутника: — Вот, Ваше Величество, настоящего рыцаря привел. Прошу любить и жаловать.
— Неужели настоящий? — недоверчиво спросила юная девушка в длинном газовом платье самого нежного розового оттенка.
— Абсолютно,— подтвердил Пострадавший.
— Здрасьте,— пригладив волосы, смущенно поздоровался Андрей и огляделся. В зале почему-то были плотно зашторены все окна, а в больших бронзовых канделябрах горели свечи. Они бесконечное число раз отражались в огромных зеркалах, которыми были увешаны стены, отчего зал казался бесконечным. Мириады светлых огоньков постепенно уходили в отраженное пространство все дальше и дальше. Придворные дамы и кавалеры, бесчисленно умноженные зеркалами, напоминали огромную толпу разряженных людей.
Фея сидела на высоком резном троне в окружении десятка могучих рыцарей. Закованные в латы, они стояли неподвижно, и только покачивание плюмажей говорило о том, что это живые люди. Зато все остальные господа и дамы вертелись и болтали без умолку, отчего зал гудел, словно пчелиный улей.
— Здравствуй, мальчик,— сказала Фея. Она встала с трона, подошла поближе и, критически глядя на Андрея, спросила: — Что же он такого особенного сделал?
— Отказался становиться фальшивым рыцарем, Ваше Величество,— ответил Пострадавший.— Хотя и утверждает, что ему необходимо вас видеть.
— Отказался? — удивленно проговорила Фея.— И кто же тебя надоумил отказаться, мальчик?
— Никто,— пробурчал Андрей.
