Проводив девушку взглядом, демон насупился, а японец серьезно посмотрел на глазеющего и ничего не понимающего корейца. У того в голове давно появились странные предположения по поводу отношений этой своеобразной парочки. Он не мог поверить, что Мамото в состоянии постоянно терпеть выходки демона, делить с ним одну комнату и при этом даже не попытаться его убить или убиться самому. Однако озвучивать свои догадки он не рискнул. Его либо побили бы, либо сочли настоящим извращенцем и все равно побили. Так что он оставил свои предположения при себе, стараясь сохранять глупый вид.
— А я что? Я ничего, — заметив недобрый взгляд демона, проговорил Сончже и вернулся к работе за компьютером, предприняв попытку вручную вычислить того умельца, благодаря которому в этом доме вновь не было покоя и незабвенной тишины. — Уж слишком часто тут начали все злиться из-за пустяков и вести себя глупо. Нам вредно слишком долго жить в обществе людей, — прошептал он тихо. — Куда лучше было за городом, как мы делали это прежде. И зачем нам нужно было приезжать в такой крупный город? — бурчал вампир себе под нос, уже будучи одиноким в своей комнате, поскольку оба мужчины покинули его территорию, о чем-то тихо споря, но вампир даже не стал вслушиваться, о чем именно. Он наконец нашел зацепку, на которую сам же себя навел.
Люди. Они всегда рано или поздно проявляли интерес к слухам, что доходили до них через шум современной жизни. Им не давали покоя новости о том, что кто-то умер при загадочных обстоятельствах, исчез или неожиданно для всех превратился в настоящего маньяка, в подвале дома которого нашли останки нескольких человек. Люди всему искали объяснения, но в то же время хотели убедить всех в наличии мистики и чего необъяснимого. Смертные всюду шныряли с камерами, стараясь поймать какое-нибудь чудовище в объектив, а найдя желаемое, ломали голову, придумывая глупые оправдания, вроде дефекта камеры или игры света. Это был самый смешной и самый необычный парадокс человеческого мышления. И порой некоторые более одаренные представители человечества могли пытаться проникнуть с помощью современных технологий в базы охотников, которые старались не отставать от времени. Сончже приступил к поиску с большей силой. Никому из смертных не обвести его вокруг пальца. Гордый вампир такого не станет терпеть.
Через два часа наступит окончательное утро, когда все в убежище не спят по определению. Лишь Мамото нарушал это правило, поскольку был больше совой, нежели жаворонком, как Ли и Алиса и тем более бессмертным, как Сончже и Себастьян. Алиса решила, что уже бессмысленно ложиться спать, поскольку теперь её одну не оставят даже в собственной комнате на долгое время. Охотница подошла к окну, которое все ещё оставалось открытым, из-за чего в помещении стало прохладно и свежо, закрыла его, дабы шум просыпающейся улицы не отвлекал от мыслей, села за стол, включила настольную лампу, достала из рюкзака вещи Саи и начала их внимательно рассматривать уже, казалось, в сотый раз.
Первое, что охотница решила сделать, это прочесть все записи сновидений девушки, надеясь, что это поможет ей опознать стилистику её описания, привыкнуть к подчерку, узнать нюансы письма Саи. И этот метод и в самом деле немного помог. Алиса уже без труда читала предложения, не запинаясь, как прежде, когда она наконец дошла до середины толстой тетради. И только тогда в голове Алисы закрались смутные сомнения на счет того, что она фигурировала в чужих видениях лишь однажды. Несколько раз в записях Алисе попадались события, с которым она сталкивалась, но никто, кроме небольшого круга людей этого знать не мог. Когда же охотница дошла до самого конца тетради, осознавая, что последний сон был вовсе не о ней, а ком-то, чью смерть Алиса и застанет на крыше заброшенного здания, и с расшифровкой записей было покончено, подросток взглянула на часы и удивилась. На них был уже полдень. Она так погрузилась в чтение, что забыла уследить за временем. Удивительно, что никто не потребовал ее за прошедшие восемь часов. Видимо, ребята все-таки обиделись на несносного ребенка за то, что заставила их так понервничать. Ей придётся перед всеми извиняться, чего Алиса ненавидела больше всего. Но, раз сама виновата, придется переступить через гордость. Однако этим она займется несколько позже, а пока Алиса отложила тетрадь в сторону и принялась за просмотр альбомов, до которых прежде она не дотрагивалась. В нем было очень много рисунков, различных сцен и зарисовок, которые лишь отдаленно напоминали подобие видений, которые посещали обреченную девушку. Она рисовала лишь простым карандашом, и со временем старые рисунки приобрели нечеткость из-за соприкосновения с поверхностью других листов. Изображения, так же как и описания, были лишены общей картины, сконцентрированные лишь на каких-то отдельных деталях, образах, порой попадались лишь портреты, словно Сая хотела запомнить кого-то, чтобы после встретить их.
