Охотница скептически посмотрела на подростка перед собой. Худощавый парнишка с длинными ногами и ресницами. По его изношенной, немного грязной одежде охотница сразу поняла, что он с юных лет вынужден вести скитальческий образ жизни, как и все из его вида, прячась и страшась даже себе подобных, поскольку каждый из Хамелеонов хочет быть уникальным и единственным в своем роде, порой убивая собственных детей ради этой цели. На Алису смотрело два больших синих озера, неестественно ярких, что выдавало его нечестивую сущность среди людей. Однако отросшие темно-серые волосы, почти черные, с легкостью прикрывали глаза от посторонних любопытных взглядов, а надвинутый на брови капюшон старой толстовки создавал нужную тень, чтобы волосы парня казались более естественными, а глаза не такими яркими. Охотница поняла сразу, что ворует мальчишка не от лучшей жизни, выбрав путь обманщика, нежели убийцы, как большинство из потерявших свой облик, как еще называли Хамелеонов.
— Ты отвлекся, — напомнила ему о прерванном разговоре Алиса. — Что было, когда ты залез в квартиру старушки? — нетерпеливо спросила она, желая сразу перейти к сути разговора, избегая излишних подробностей и деталей, которые, судя по манере общения застенчивого, но в то же время жаждущего общения, парня, были в его речи в большом изобилии.
— Ничего. В этом то и дело, — пожав плечами, развел руки юноша. — Я сам не понимаю, что произошло. Когда я забрался в квартиру, они уже были мертвы. Я случайно обнаружил их, когда уже прошелся по всей квартире. Я проверил пульс у каждого и ничего. Меня едва не стошнило от увиденной картины. Хорошо, что я не ел сегодня ничего, иначе бы точно меня стошнило. Но из-за того, что я переволновался, я не смог поменять облик в животный. Я пытался, но выходили лишь те, кто лежал в прихожей. В таком виде через окно вылезать было страшновато, вот я и решил через дверь выйти, а там уже ты поднималась. Я едва успел удержать облик того полицейского, когда ты со мной заговорила.
— А как ты скопировал его манеру речи и привычки? Если ты не был с ним знаком и не видел его живым, как ты смог это сделать? — не могла понять Алиса. До нее доходили слухи о мастерстве Хамелеонов, благодаря которому они, лишь прикоснувшись к прохожему, могли скопировать все его повадки, но она никогда не думала, что это касается и мертвецов.
— Ну, мы считываем всю информацию об объекте, когда прикасаемся к нему, поэтому я и выбрал этого парня. Он не так сильно пострадал и умер самым последним, поэтому его телесная память сохранилась лучше всего. А что мне оставалось еще делать? Я испугался, что ты меня убьешь. Но, когда увидел лицо, память, которую я скопировал у постового, среагировала на тебя, как на друга, а когда я понаблюдал за тобой, то понял, что ты — охотница. Внешность у тебя довольно приметная, но кто-то пустил слух, что у тебя есть подражатель. Она старше, но очень похожа на тебя внешне. А еще она убивает все, что имеет нестандартные способности. Я бы с радостью притворился любопытной соседкой, но только у этого парнишки лицо было не искалечено. А это очень важно в смене облика. Иначе я бы рискнул впоследствии скопировать их раны на лице, даже вернув свой изначальный облик. Лицо — моя слабость, — неловко усмехнулся Хамелеон, невесомо прикоснувшись к щеке, проведя кончиками пальцев до самого подбородка. — Но, когда я понял, кто ты, я успокоился и смог контролировать свою силу. А потом, когда ты ушла, я вылез через то же окно, что и пришел, вновь обратившись мартышкой, — немного насмешливо пробормотал мальчик, вновь посмотрев на открытое окно. — Как думаешь, кто их убил?
— Ладно, допустим, проигнорировала его вопрос охотница, погрузившись в свои мысли, рассуждая о нюансах рассказа мальчишки, которые могли показаться охотнице странными. — И что, вылезать из окна уже было не страшно?
— Выбора не было. Ты ведь полицию вызвала. А я никого в подъезде кроме этих троих не видел и скопировать не мог. Было бы странно, если кто-то из мертвецов из подъезда вышел и мимо тебя прошел, как ни в чем не бывало. А свой облик я раскрывать не хотел. Никто не знает, как отреагирует охотник в таком состоянии, что был у тебя тогда, на Хамелеона. Нас особо не приветствуют окружающие, — заверил ее подросток, опустив голову и слегка вжав ее в плечи, словно страшась, что Алиса может ему навредить, не смотря на то, что они уже довольно давно беседуют посреди вечерней улицы.
— А сейчас зачем признаешься? — спросила Алиса, замечая страх у собеседника.
