Щуплый рыжий подросток с покрытыми мозолями грязными руками вряд ли мог претендовать на роль хозяина, но помочь мне было в его силах.
— Он в подвал спустился, за вином. — Он уже собирался уйти, но я не дала.
— Скажи, а где переночевать, у вас есть?
— Есть пара свободных комнат на втором этаже и еще…
— Дарк!
От этого грубого баса даже я подпрыгнула, не говоря уже о мальчишке. Тот и вовсе голову руками закрыл и пропотеть уже раз пять успел, пока владелец баса шел к нам. Огромных размеров орк с густой рыжей щетиной, кривыми клыками и гладкой, как начищенное серебро, головой весьма плавно двигался. Удивительно, эта неуклюжая глыба должна была при ходьбе чуть ли не стены раздвигать по бокам от себя. А он ничего, даже плечом косяк не задел, когда в проем входил. Какой-то неправильный орк.
— Светлого будущего вам, — грубым голосом поприветствовал орк.
— Ясного вечера, вы хозяин таверны? — меня его неприветливость не остановила.
— Комнат нет, — и грозно зыркнул на изрядно перепуганного мальца.
— Может, все-таки есть? Мы щедро оплатим свой постой. — Я снова вернула все внимание лысого к себе.
— Мы? — орк поискал взглядом за моей спиной этого неизвестного «мы».
— Да, я и мой спутник. Нам хватит и небольшой коморки. Нам даже… — договорить мне не дали, поскольку я снова позорно подпрыгнула от этого рыка.
— Комнат нет!
Да-да, теперь это был рык. А Дарк вообще под стойку залез и не подавал признаков жизни. И что делать? Понятно и голодному вурдалаку, что крови здесь ему не дадут. Но снаружи было еще хуже. Нельзя было остаться на улице этой ночью.
— Послушайте, сегодня полнолуние. Если вы не приютите нас, то приютят в своих желудках ликаны и волколаки! — решила давить нас жалость я.
— А мне как бабе третья грудь, чего там вас съест. Мест нет, вали…
— Грог, чего орешь на посетителей?
Приятный, немного хриплый голос раздался откуда-то снизу, за спиной орка. Лысый обернулся, и я смогла лицезреть молодого темнокожего мужчину с рыжими волосами, даже красными, и татуировкой под правой ключицей. Как я ее разглядела? Так этот мужчина-огонь в одних штанах и босиком вылез из подвала с ящиком вина в мускулистых руках.
— Найти свет во тьме, красавица, — огонек поставил ящик на табуретку за прилавком и выпрямился.
— Остаться на свету.
Рыжий положил локти на стойку и почти перегнулся через нее, так, что между нашими лицами было не больше десяти тар. Я дернулась в противоположную сторону, а он медленно вдохнул воздух в том месте, где еще ван назад было мое лицо.
— Чужая, — толи вопросительно, то ли утвердительно произнес он. Глаза его, тем не менее, выражали легкое замешательство. Он повернулся к орку, тот кивнул и рыжик вытянул откуда-то снизу рубашку и, повернувшись ко мне спиной, надел ее, застегнув под самый ворот. Мне кажется, или я единственная ничего не понимала. Только сейчас до меня дошло, что после слов огонька в таверне стояла неестественная тишина. Я осмотрелась — так и есть, все пялились на нас.
— Красавица, зачем пожаловала? — спросил рыжий с приторно-сладкой улыбкой.
— Я комнату снять на ночь хотела… — и это мой голос? Да уж, как-то совсем не уверенно звучит.
— Правда? — улыбка ширилась. Теперь я поняла, чем она мне не нравилась — двумя небольшими, но на вид достаточно острыми клыками. Простите, ошиблась, четырьмя. Темень!
— Д-да… Уже поздно, и искать другой постоялый двор опасно.
Огонек посмотрел мне за спину и махнул рукой. Тут же живой шум наполнил обеденный зал.
— Опасно, красавица. Ты одна? — притворно сочувствующий голос, а в глазах золотой блеск. Они у него вообще желтые стали.
— Нет, у меня есть спутник, — моментально выдала я, надеясь, что эта информация меня спасет.
— И где же он? — медленно, как тянется нуга, наслаждаясь каждым словом, как лакомством, спросил рыжий.
— Скоро найдет меня, — вот теперь мне не просто было не по себе, мне стало жутко.
Огонек откинулся назад, убрал руки со стойки и обошел ее. Нарочито медленно, грациозно и удивительно плавно он двинулся на меня. Именно на меня, а не ко мне. Где-то я уже видела такие экономные и первобытно хищные движения. Я сглотнула, так как спазм, сдавивший горло, уже невозможно было терпеть. Почти упершись в меня своей грудью, мужчина нежно обнял меня левой рукой, стараясь как можно ближе прижать к себе.
— Успокойся, а то стук твоего трепыхающегося, как птица, сердца разве что на другой улице не слышно, — прошептал огонек мне прямо в ухо, изрядно пощекотав нервы своим частым дыханием.
Все той же левой рукой он нашел мою правую и взял за ладошку. Я, конечно, храбрая, но вздрогнула, как последняя трусиха, когда он поднял руку над головой и крутанул мое тельце против часовой стрелки. Так как кисти остались сцеплены, я оказалась в ловушке из его и своих объятий, при этом упираясь спиной ему в грудь. Мне даже шевельнуться было страшно. Кажется, я начинала понимать, почему здесь еще были свободные комнаты.
