— Может, хватит ржать, — я сделала попытку успокоить этих двоих, сменив тему. — Ты мне, Ласка, лучше объясни, как так получилось, что силенок меч держать у меня нет, а тебя прикончить — есть?
— Ну-у… Я нежный.
— Ага, нежный. На сколько нежный?
Мой вопрос не понравился фениксу, это было видно по его поджатым губам.
— Одной царапины или большого синяка достаточно, чтобы я сгорел, — с затаенной грустно сказал он.
— И что, все фениксы от насилия так застрахованы, или с синяками не модно гулять?
— Нет, это скорее особенность моего организма…
— Угу, розовая, — перебила его я. — Заметили уже.
— Розовые волосы и глаза — это подарок, — печально произнес он.
— Чей?
— Моей мамы. Понимаешь ли, Дана, я не чистокровный феникс, моя мама нимфой была, — мы медленно направились в нужную сторону, не теряя больше времени. Говорить можно было и по пути.
Нимфы такие же часто встречающиеся существа, как и банши. И вот где его мифический папаша-феникс нашел не менее мифическую нимфу-мамашу?
— Да как такое возможно? Ты либо нимфа, либо феникс, а ты…
— А я и то, и другое. Моя мама была нимфой…
— Сладкоежкой, — снова перебила я. От переизбытка невероятной информации я нервничала и болтала сверх меры.
— Нет, нимфой светлой мечты. Эти нимфы самые редкие и их цвет — розовый.
Слышала что-то о том, что нимфы разноцветные существа. К примеру, у нимфы надежды волосы и глаза зеленого цвета, у нимфы веры — желтого и так далее.
— Вот мне и передался ее цвет, а также… — договорить фениксу я не дала.
— Ее нежность? — не удержалась от смешка я.
— Нет, чувствительность. Нимфы не терпят к себе прикосновений, только от любимых. В противном случае они умирают. Поэтому нимф так сложно найти. Они принимают облик деревьев, травы и цветов, некоторые ручьев и облаков. Если нимфа не покажется тебе сама, то ты ни в жизнь не найдешь ее.
— Получается, что от любого прикосновения ты мрешь? Но тогда как же Ван тебе руку пожал? — закономерный вопрос. Догадка меня просто убила. — Или он тебе настолько понравился? — я загоготала во весь голос.
— Нет, просто ты мне синяк поставила, а он нет. Я ведь феникс, я не умираю от прикосновений, только от синяков и ссадин. — Но все его сбивчивые объяснения были без толку, я все равно заливисто хохотала, корчась в приятных муках.
Дальше шли молча аж до самого привала. Я оставила разбивать лагерь мужчин, а сама задумалась обо всем, что произошло со мной за последние недели. Я много лет путешествовала в одиночестве, редко присоединяясь к караванам, и ни разу не находила себе постоянных спутников. И тут, внезапно, у меня не один сопровождающий, а целых два. Это если не считать Широ. Что-то происходило вокруг меня, и это настораживало.
Не знаю, сколько длилось мое забвение, да только очнулась я от невероятно аппетитных запахов, что принес мне милостивый ветер. Я отлучилась в себя ненадолго, как мне казалось, а они сразу перешли к уничтожению скудного провианта. Это было слишком жестоко, оставить меня голодной. Или еще хуже — оставить мне только кашу.
Феникс оказался весьма запасливым существом. У него в седельных сумках чего только не завалялось. Даже вяленое мясо! Я люблю фениксов! Даже розовых.
— Шлушай, Лашка, а жа што тебя фще шаки иж кфана фыкнали [1]? — сама не поняла, что сказала, но оторваться от куска ароматного, вяленного и столь желанного от долгого лишения мяса было выше моих сил.
— Ты б прожевала сначала, а потом в душу ко мне лезла. — Феникс скривился, наблюдая за моей кровожадной расправой над несчастной гастрономией. Если честно, даже знать не хотела, как выглядела в тот момент.
— Ижвини, не жаметила куда флежла, наверное, в нешущештвующую фещь [2]. — Я скривилась в улыбке. Думается мне, что с куском мяса во рту, как с добычей, при этом вгрызаясь в нее и улыбаясь одновременно, я выглядела жутко. Даже Вана проняло, он от этого зрелища аж отшатнулся в сторону.
А нечего людей на кашевую диету сажать. Я сейчас и покусать могу.
— Так я услышу ответ или как? — Я оторвалась от мяса.
— Или как. — Вот же ж упрямая птица.
— Ванюша, радуйся, мы выезжаем. Садись на Палю, — бросила в сторону бывшего раба я. Такую гримасу боли и праведного страха я в жизни не видела. Я посмотрела на розового. Тот с бесстрастным лицом начал собираться.
— Одни, — спокойно выдыхаю и продолжаю наблюдать. Вот мимолетная расслабленность от того, что пытать вопросами не стали, сменилась осознанием.
— Ты меня бросить хочешь, — констатировал очевидное розовый, сощурил глаза и с вызовом посмотрел на меня. — Так и знал, что ты такая же. Набила живот, поняла, что перышки с меня не сдерешь, и решила оставить. Ты ничем от них не отличаешься. — Он говорил спокойно, будто давно смирился с подобным положением дел, но скрытую в глубине его души боль, что отразилась в глазах и словах, сложно было не заметить.
Снова феникс сравнивал меня с неизвестными ними. Но кто эти они, и что же сделали с Ласканом, можно было только догадываться. Он сказал сородичи, но мне казалось, что здесь кто-то конкретный имелся в виду. Поразмыслив, я не нашла ничего лучше, как вгрызться в свое лакомство.
