— Как ты уже знаешь, я особенный. — Кивнула в ответ, очень особенный. — Естественно, меня воспитывали отлично от остальных. Я мало общался со сверстниками. Мой отец всячески старался скрыть факт моей неполноценности, но он понимал, однажды все узнают о моей ущербности. Не скажу, что детство было плохим, скорее скучным и однообразным. — Ласкан сорвал травинку, покрутил ее, изучая, но я почти была уверена, сознание его сейчас было далеко в прошлом. Еще немного помолчав, он взял травинку в зубы и начал двигать ее то вправо, то влево языком.
— Когда я был подростком, меня начали водить на заседания старейшин. Там собирались все знатные фениксы, а также главы других кланов, что спаслись после великого уничтожения моего народа. Естественно, они тоже брали с собой своих сыновей. Ребята уже давно знали друг друга, а я, живший затворником до этого, никак не мог вписаться в их компанию. Этому поспособствовала и зависть со стороны наследника другого клана. Прознав о моем секрете, они стали издеваться надо мной и всячески подставляли. Однажды, на очень важном заседании один из ребят подсел ко мне и предложил стать друзьями. В самый ответственный момент, когда я должен был выступить со своим предложением и закончить заседание церемонией посвящения меня в члены совета, мой новый друг схватил меня за руку и крепко сжал. Я до сих пор помню его злорадную ухмылку и слова, что он произнес: «Удачи, мой принц». Они прозвучали как пожелание смерти, коя не заставила себя ждать. Сквозь розовые всполохи пламени я видел лица пораженных советников и гневное, ненавидящее лицо отца.
После этого я часто сгорал на собраниях и пропускал важную информацию. В конце концов, меня исключили из совета старейшин, так и не посвятив в него. Справедливо, ведь я вскоре вообще перестал понимать ситуацию в клане. Несмотря ни на что я оставался наследником и принцем. Как только я повзрослел, мне сосватали принцессу из другого клана, что чудом уцелела со своей семьей. — Он снова замолчал, а на его лице появилась печальная улыбка. Улыбка, отражающая радость обладания и скорбь потери одновременно. Не нужно было даже спрашивать, как сложились их отношения. Одно его присутствие здесь и сейчас говорило само за себя. Это была история с печальным концом, но может у нее могло быть и новое начало. Он внезапно продолжил:
— Она была прекрасна, но совершенно не знакома со мной, как и остальные дети старейшин, не общалась со мной раньше. Ее зовут Энги. Постепенно мы подружились, но присутствие другого наследника, принца клана Вран, рядом с ней тревожило меня. На одной из прогулок она ни с того ни с сего позвала меня в лес. Будучи влюбленным, я согласился. Я шел очень аккуратно, старался ни за что не цепляться, но все же дважды умудрился умереть. Энги терпеливо ждала моего возрождения, и мы шли дальше. — Его руки крепко обхватили голову, а пальцы запутались в волосах. Ласкан не хотел продолжать, но пересилил себя. — Я до сих пор не знаю, было ли это случайностью или спланировано от начала и до конца. — Он поднял голову, и я увидела застывшие в глазах слезы, его рот скривился от муки.
— На нас напал ликан. — Он снова повесил голову между колен, одна рука закрывала глаза, вторая упиралась в спасительную опору земли. — У Энги было много ран, ее лицо было изуродовано, но зверь не убил принцессу. Вовремя подоспел принц Врана и спас мою невесту. После этого никто не хотел иметь со мной дела. Ни один старейшина не хотел выдавать за меня своих дочерей. Я ненавижу себя за то, что даже не успел закрыть Энге от первого прыжка зверя. Я просто оцарапался о ветку и смог лишь наблюдать то мгновение, когда ликан разрывал грудь девушки своими когтями. Розовое пламя собственного огня впервые полыхало алым цветом, окрашенное ее королевской кровью. Лучше бы она умерла и переродилась в тот же миг, но зверь будто знал, кто перед ним, и не спешил ее убивать. Он долго мучил девушку. Почему я не возрождался на протяжении такого большого периода времени — для меня загадка. Полагаю, кто-то наложил печать, чтобы я не вмешался. Когда я снова твердо стоял на своих ногах, то увидел принца и свою Энге, истекающую кровью на его руках. В это же время пришли старейшины. Как они узнали, где мы были, я не знаю. Время их появления как будто было рассчитано. Моя невеста, почти бездыханная, бледная, как первый снег, окропленный багровым соком озимого цветка хейши, на руках раненого другого, мертвый ликан у его ног, и я позади абсолютно невредимый. Все было ясно, как божий день. Никто не проронил ни слова, но я тонул в их отстраненности, горел под их осуждающими взглядами и растворялся из-за их безразличия. Я существовал, но уже был отринут своим народом. Мужчина-ничтожество, не способный защитить свою женщину. Позор всей королевской семьи. Изгой. Урод.
Я услышала судорожный вздох. Феникс одним быстрым движением потер глаза. Я не видела его лица, он все так же смотрел в землю, не поднимая головы, а его волосы розовым покрывалом укрывали голову, храня в тайне все эмоции огненного существа.
