— Были и те Венеры, которые влюблялись в своих Рыцарей, — возразила я.
— Были, — согласился Зорин. — И Рыцари быстренько хватали своих Венер и тащили скреплять союзы, только потом Венера всё равно знакомилась с Марсом и… измены, годы жизни во лжи, трагедии, смерти…
Спорить с фактами я не собиралась, однако один аргумент в запасе имелся.
— Я прочитала все эти истории, Алек. Впечатляет, не спорю, и понимаю, почему БРИЗ принял решение запретить Рыцарю отношения с Венерой. Вполне логично. Венеры — гиперчувствительные девушки, которые всегда влюбляются в своих Рыцарей. Рыцари не могут устоять, поскольку Венеры эмпатически передают свои чувства, а мужчина, если им восхищается красивая женщина, которая находится под его защитой… Словом, простая формула физического притяжения.
— Тогда ты понимаешь, что…
— Ты считаешь, что у меня к тебе лишь физическое притяжение, а после встречи с Марсом должна возникнуть великая любовь с первого взгляда.
Зорин смотрел испытующе, молча ожидая моих дальнейших слов.
— Я не испытала ничего подобного к Тристану Уортону.
Агент усмехнулся, на мгновение прикрыв глаза и откинув голову назад.
— Обещай мне, Крис, что будешь честно говорить о своих чувствах.
— Интересная просьба от человека, который не хотел признавать, что ревнует, — хмыкнула я.
— Я серьёзно. Не хочу, чтобы ты заставляла себя делать что-либо, потому что… не хочу использовать полученные в ходе слежки сведения, но у тебя уже были отношения, которые продолжались только потому, что ты испытывала к парню чувство жалости. Я этого не хочу. Обещаешь?
— Обещаю, — ответила тихо. Воспоминания захватили меня, поднимая в душе чувство горечи. Действительно, встречалась просто потому, что парень хороший и влюблён в меня со школы, хотя не испытывала эмоций, при которых следует начинать отношения, а закончилась моя благотворительность чуть ли не дракой при расставании.
— Есть кое-что, что ты должна узнать обо мне прежде, чем согласишься на три или десять свиданий со всеми вытекающими последствиями. Правда, не уверен, что ты вообще захочешь оставаться со мной наедине.
Голос Зорина стал внезапно таким низким и хриплым, что во мне снова встрепенулся страх.
— Может, продолжим разговор в квартире? — предложила я, потянувшись к рычагу, чтобы открыть дверцу машины.
— Нет! — Зорин перехватил руку, останавливая меня, и покачал головой. — Там наблюдение. То, что я собираюсь рассказать тебе, знают лишь двое в БРИЗ. Остальным — совершенно необязательно.
Моё настоящее имя — Александр Хейз. Я родился в Соединённых Штатах Америки. Об отце ничего неизвестно, мама говорила: он бросил нас, когда она была на пятом месяце беременности. Мне исполнилось пять, когда в нашем доме появился он — Эрнест Янг. Первые полгода всё было неплохо, он пытался войти в роль хорошего парня, играл со мной в футбол на заднем дворе, забирал из школы, помогал матери по дому. Выпивать она начала ещё до него, а с появлением отчима это стало происходить чаще. Потом его сократили на работе и началось. Он жутко напился и ударил её. Побои стали регулярными, затем мать заболела и умерла. Сгорела буквально за пару месяцев.
Когда мне исполнилось шесть, я оказался на попечении человека, который ненавидел и постоянно бил меня. Я сбежал из дома и прятался в подвале вместе с парочкой бездомных, пожалевших «малыша».
Директор Келлер увидел меня на улице, когда я голодными глазами разглядывал тележку продавца хот-догов. Джек накормил меня, после чего задал вопрос.
— Где твоя мама, малыш?
В ответ я лишь разрыдался, тогда он спросил:
— Где ты живёшь?
Привёл его в тот подвал, Келлер забрал меня и увёз в Россию, куда получил назначение и перевёз свою семью — сестру и племянницу.
У меня не было никакой приёмной семьи, я рос в приюте для будущих агентов БРИЗ.
Когда мне исполнилось двадцать два, я отправился на задание в Америку. Вместе с командой мы отрабатывали технику сбора данных в разных странах, потому что неизвестно, где именно могла проснуться сила Венеры.
Не удержался и разыскал отчима. Эрнест Янг снова женился и избивал жену и теперь уже собственного родного сына.
Я следил за ним каждый день в течение недели и каждый день хотел убить его, просто чтобы он не мучил собственную семью. На самом деле, я мечтал о его смерти с семи лет. Желал, чтобы этот человек перестал дышать, забирая воздух у обитателей планеты, которую я стремился защитить от всех пришельцев во вселенной. Все агенты БРИЗ проходят этап юношеского максимализма, когда ощущаешь себя всесильным и думаешь, что судьба Солнечной системы — только в твоих собственных руках.
Однажды в доме Янгов раздались выстрелы. Я должен был уйти, не вмешиваться, но не смог. Вошёл в дом и увидел жуткую картину. Отчим застрелил жену и тяжело ранил сына. Тогда я сделал то, о чём мечтал с семилетнего возраста. Я застрелил Эрнеста Янга.
Всё это я рассказывал Кристине, боясь поднять взгляд и посмотреть ей в глаза. Она молчала, не прервав рассказ ни разу. Оставалось лишь догадываться, что теперь думает обо мне девушка, ставшая самым главным человеком в моей жизни.
* * *
