— Это правда. Это беспокоит нас всех. Так вправе ли мы свести на нет все то, за что сражались у Секигахары, то, за что было пролито столько крови? Знаешь, о чём мне докладывают? Что португальские священники-миссионеры проводят больше времени в Осаке, чем в своих церквах. Что в амбарах Осакского замка постоянно находится двести тысяч коку риса на случай осады. А в последнее время они вдруг начали закупать большое количество пороха и огнестрельного оружия. Может быть, даже пушки, если они смогут найти их.
— Разве вы не можете помешать этому, мой господин?
— Открыто — нет. Я не могу сделать ничего. Даймио идут за мной только потому, что больше не за кем. Но они боятся меня, а не любят. Про себя они повторяют — скоро появится новый предводитель. Когда Хидеёри станет мужчиной.
— Но он же тронутый, мой господин.
— Так говорят, Уилл. Так говорят. Знай я это наверняка, я спокойно спал бы в своей постели. Но знаю ли я это наверняка? Я не видел его с тех пор, как ему было пять лет от роду. Я пригласил его в Киото на свадьбу моей внучки, но он не захотел приехать. Ёдогими тоже не захотела. Она сказала, что скорей убьёт себя, чем выйдет из Осакского замка. Я снова пригласил их, когда принимал титул сёгуна. Я публично заверил их в полной безопасности. Но они не приехали.
— И поэтому вы хотите оказаться от титула сёгуна? Я, кажется, начинаю понимать.
— Будем надеяться, что они не поймут. Да и ты тоже. Я удаляюсь от дел, чтобы выждать. Всю свою жизнь, Уилл, я жду нужного момента, правильного момента. Но не просто жду. Я предпринимаю шаги, чтобы этот момент наступил. Потому как у меня нет причины, чтобы напасть на Осаку и разрушить её со всем тем кровопролитием, что неизбежно случится, — по крайней мере, причины, достаточной для того, чтобы даймио поверили в неё, — значит, мне нужно толкнуть самого Хидеёри на открытое выступление, заставить его сделать первый ход. Его советники, братья Оно, — горячие головы. Я хочу подтолкнуть их, Уилл. С одной стороны, когда старый тигр будет спать в Сидзюоке, не будет ли это подходящим моментом, чтобы утвердить имя Тоётоми, пока Хидетада освоится в качестве сёгуна? А с другой стороны, отрекаясь от титула в пользу моего сына, разве не пытаюсь я закрепить правление рода Токугава, которое может затянуться очень надолго, если этому не помешать? Большие события не за горами, Уилл. Поэтому мне нужен ты, Уилл, и не только для строительства кораблей. Мне нужна сила. А если португальцы поддержат Тоётоми, то голландцы должны поддержать Токугаву.
— А англичане, мой господин?
— Надеюсь, Уилл, что и они станут на мою сторону. Ты написал письма?
— Да, мой господин. Вы ещё увидите английский корабль на якоре в заливе Эдо.
— Если на нём окажется хотя бы полдюжины таких же, как ты, Уилл, то я буду просто счастлив. А теперь, когда я был откровенен с тобой, будь и ты откровенным. Ты говорил мне ещё полгода назад, что до завершения корабля осталось не больше месяца. И теперь ты спешишь в Эдо, чтобы ещё раз заверить меня в этом? Возвращайся домой, к своей жене, Уилл, и жди, пока я вызову тебя. В Эдо тебе делать нечего. — Иеясу посмотрел ему в глаза. — Это приказ.
— Мой господин…
— Исида Норихаза — мой гость. Я уничтожил его отца и теперь притворяюсь, что подружился с сыном. Ничто на свете, Уилл, ни в коей мере не должно навести Осаку на мысль, что я затеваю что-то против них. Никто в Осаке не должен иметь ни малейшего повода для враждебности. Кроме того, Уилл, если они ненавидят меня, подумай, как же они должны ненавидеть тебя. Они будут стремиться уничтожить тебя, а я этого не перенесу. А теперь иди спать, Уилл, и зайди ко мне завтра утром, прежде чем уедешь.
Какой жёсткий пол, какая душная ночь. Надо бы ему сейчас быть дома, в Миуре, спать рядом с Сикибу, ощущать её рядом, чувствовать нежность плеча, вдыхать аромат её тела. Знать, что в ней — его ребёнок.
Но сейчас он не смог бы коснуться её, даже с той осторожной нежностью вместо страсти, которой требовала её беременность. Эта девчонка Асока оставалась постоянной занозой в его совести, хотя она сама, казалось, не затаила зла на своих хозяев.
Да, какой напрасной и даже преступной оказалась эта поездка. И как мягок упрёк Иеясу. Вот уж действительно, он самый везучий из людей, и в то же время какое-то проклятие постоянно толкает его в пучину событий, всё ближе к пропасти. Но именно этот поиск приключений привёл его в Японию. Тут была какая-то загадка. Вся жизнь — загадка. Но оставались кое-какие факты, от которых не уйти. Тоётоми и Токугава готовятся ко второй и, наверное, окончательной схватке, и он сделал свой выбор. Свой выбор он сделал пять лет назад. Теперь отступать поздно.
