— Она принадлежала к вашей расе. Я понимаю это, мой господин. Может быть, она любила вас сильнее, чем я.
Как внимательны её глаза!
— Нет, — ответил он. — Никто не может любить меня сильнее, чем ты, Сикибу. И не может быть любви больше, чем моя любовь к тебе. В этом я клянусь. Она была сумасшествием. И это моя западная натура чувствует вину, чувствует ответственность. Но даже их не хватило. Это случилось, когда я увидел своего сына. Норихаза превратил его в жалкое создание, предназначенное для моего унижения.
— Мой господин слишком много пережил, — произнесла Сикибу. — Он устал. Но теперь он дома. И война позади. Теперь ему незачем больше покидать Миуру.
Но в её словах слышался вопрос. Корабль стоял на якоре у причала, а Кокс с Мельхиором, конечно, уже не раз говорили с ней об этом. Он встал, подошёл к окну, чтобы взглянуть на холмы Хаконе и дальше, на безупречный конус Фудзиямы. Что ты намерен делать, Уилл? Что ты намерен делать?
— Я прослежу, чтобы вам приготовили ванну, мой господин, — сказала Сикибу. Она встала, и из-за пояса у неё выпал кинжал, стукнувшись о циновку. Она поспешно нагнулась за ним, потом взглянула на Уилла.
— Больше он тебе не понадобится, Сикибу.
— Да, больше он не понадобится.
— Но ты бы воспользовалась им?
— Если бы была уверена в вашей смерти, мой господин. Мне ни к чему жизнь без моего господина.
— Да, — сказал Уилл. — Я хотел бы выкупаться, Сикибу.
Она поднялась и, поклонившись, исчезла. Уилл вышел на крыльцо, где его поджидали Мельхиор и Кокс.
— Даже ветер попутный, Уилл, — сказал Мельхиор. — Через час мы можем быть уже в море.
— А ты, Ричард?
Кокс вздохнул:
— Я назначен начальником фактории сюда, Уилл. И я должен оставаться здесь, пока не получу новых указаний из Англии либо пока сам сёгун не прикажет нам покинуть Японию. Но я желаю вам счастливого пути.
— Корабль твой, Мельхиор, — произнёс Уилл.
— Что? Что ты говоришь, парень? Ты хочешь остаться здесь, в этой варварской стране?
— Да, конечно, мой друг, это варварская страна. Но это правильная страна. Здесь, по крайней мере, честь — до гроба, долг — до гроба и красота — до гроба. Да, здесь есть дикарство, это точно. Но это простое человеческое дикарство. В нём нет ничего от утончённого лицемерия Европы. Да, друг мой, я остаюсь. Моя жена и мои дети — часть этого мира, и бросить их в сладкую отраву Европы — большее преступление, чем всё, совершенное мною до сих пор. Кроме того, слишком много времени и сил отдал я, чтобы помочь Токугаве подняться к власти. Я был бы трусом, если бы ушёл сейчас.
— Но ты, Уилл… Что будет с тобой?
— Я был счастлив здесь, Мельхиор. Несмотря ни на что, я был счастлив, тогда как в Англии я бы только мечтал о счастье. Потому что это страна, где мечты превращаются в явь.
— И кошмары, Уилл.
— Да, и кошмары, Мельхиор. И кошмары. Но если человек не может научиться принимать свои кошмары, у него нет права наслаждаться мечтами.
Он вошёл в дом, чтобы принять ванну. Сикибу ждала его.
Осакский замок пал 4 июня 1615 года. В 1623 году англичане закрыли свою факторию в Хирадо, потому что торговля с Японией не приносила им прибыли. В 1624 году были изгнаны испанцы, а в 1638-м — португальцы. В 1641 году голландцам запретили покидать островок Десима в Нагасакской гавани, где они остались фактически на положении узников. Но, как и предсказывал принц Иеясу, сёгунат рода Токугава укреплялся и процветал, и правили они больше двухсот пятидесяти лет. Когда их династия наконец пала в 1868 году, то случилось это из-за появления 8 июля 1853 года в заливе Эдо иностранного военного флота — снова по предсказанию Иеясу.
