Шипение сменилось внезапным резким выдохом, и три фута вращающейся стали рубанули в его сторону, летая туда-сюда, со свистом рассекая воздух. Уилла спасла реакция — он выбросил вперёд собственный клинок. Раздался звон, и удар невероятной силы едва не выбил оружие из его рук. Его отбросило вправо, и он всем телом врезался в дерево, услышав вскрик Магдалины. Однако ему удалось удержаться на ногах. Норихаза повернулся в его сторону и заулыбался ещё шире, заметив, как Уилл пытается перевести дух. Его собственное дыхание ничуть не изменилось. И он понял, как была близка победа в этой его первой атаке. Он снова начал движение, сопровождая его шипением, — очевидно, это как-то помогало ему контролировать дыхание. Уилл же чувствовал, что задыхается, что с каждым болезненным выдохом силы оставляют его тело. Думай, сказал он себе. Успокойся и думай. Теперь ты знаешь, что он сделает. Берегись следующей атаки и вместо того, чтобы терять силы при отступлении, повернись на месте, и ты сможешь сам нанести удар, пока противник сам не восстановил равновесие. Ты убьёшь его единственным ударом меча. Он вспомнил тело человека в Секигахаре, кровь на своих руках. Будет ли ему так же нехорошо на этот раз? Ненавидит ли он Норихазу? Он не испытывал ненависти к тому несчастному в Секигахаре. Но он ненавидит Норихазу дикой, безумной ненавистью. Животной ненавистью.
Норихаза прыгнул вперёд, клинок мелькнул в воздухе. Меч Уилла поднялся ему навстречу, но на середине траектории Норихаза остановил оружие. Его клинок опустился и резанул горизонтально, пока меч Уилла всё ещё защищал своего хозяина сверху. Мучительная боль пронзила живот.
И всё же он устоял и инстинктивно опустил меч, парируя следующий режущий удар. Два клинка снова столкнулись с оглушительным звоном, и Норихаза отступил назад, улыбаясь и даже произнеся несколько слов своим трём слугам. Уилл опёрся на свой меч и взглянул вниз. Кровь хлестала из раны на животе, пропитывая набедренную повязку, стекая вниз и образуя лужицу. Всего лишь вспорота кожа, но именно это и намеревался проделать Норихаза. В следующий раз он выпустит ему кишки, ведь в следующий раз он испробует ещё что-нибудь новое, а Уилл к этому времени будет уже обессилен.
Он вздохнул, вытер со лба пот и снова поднял меч. Как он вдруг ослаб! Ну да скоро это кончится. Ещё раз зазвенят мечи, и всё, конец. Он надеялся, что смерть будет мгновенной, но сомневался в этом. Норихаза слишком опытен и наверняка захочет посмотреть, как его противник истечёт кровью у его ног. И у ног Магдалины. Норихаза медленно пошёл вперёд, выставив правую ногу, покачивая перед собой клинком. Уилл двинулся по кругу вправо. И тут его остановил возглас со стены за спиной самурая:
— Бросьте меч, мой господин Норихаза. И ты, Андзин Миура.
Норихаза повернул голову на голос, а Уилл в изумлении смотрел на невысокую полную фигуру в зелёном кимоно. Принц стоял в окружении двадцати лучников. Они оцепили сад, взяв на прицел всех мужчин. Принц Иеясу собственной персоной обходит разрушенный город, словно простой офицер?
— Исполняйте приказание, мой господин Норихаза.
Кончик меча Норихазы медленно опустился к земле:
— Это дуэль между самураями, мой господин Иеясу. Нет такого закона, который позволял бы вам вмешаться.
— В Эдо есть только один закон, мой господин Норихаза, — ответил Иеясу. — Закон Токугавы.
Норихаза не спускал глаз с Уилла.
— В таком случае, мой господин, я обвиняю этого человека в изнасиловании. У меня есть свидетели. И это закон для всей страны, мой господин Иеясу.
— Только один человек может обвинить Андзина Миуру в насиловании, мой господин Норихаза, — сказал Иеясу.
Все замолчали, и Уилл, ожидая решения своей судьбы, почувствовал, как у него холодеют руки. Но, спасая его жизнь, чем поплатится она?
— Андзин Миура спас мне жизнь, — негромко произнесла Магдалина. — А когда он хотел уйти, я умоляла eго остаться.
Ноздри Норихазы затрепетали от гнева. Он судорожно выдохнул, меч, казалось, самостоятельно задвигался в его руках.
— Я хотел бы предложить вам мои самые нижайшие извинения, мой господин, — сказал Иеясу. — Но если вы ещё раз поднимите оружие, в сердце у вас окажется стрела.
Норихаза заколебался. Потом он нагнулся и поднял валяющиеся ножны.
— Ты обесчещен, Андзин Миура.
Уилл взглянул на меч в своей руке, на кровь, по-прежнему сочащуюся из раны на животе. Он не обернулся к Магдалине. Он повернул меч, протянув его рукоятью к даймио:
— У вас ещё будет шанс, господин Норихаза. Я даю вам слово.
Норихаза взял меч, коснувшись кончиком травы.
— Не сомневайся, Андзин Миура. Мы в Осаке, Тоётоми, имеем собственные планы на твой счёт. Твоё предательство по отношению к принцессе Ёдогими может сравниться только с посягательством на мою женщину. Не сомневайся, что мы с тобой ещё встретимся.
