И не чувствовалось их запаха. Здесь же запах битвы, страха и смерти, казалось, навсегда остался в его ноздрях. Он чувствовал острый запах пропитавшейся потом кожи, пропитавшихся потом тел, он чувствовал нездоровую вонь, исторгаемую ослабевшими от страха животными, и над всем царил тяжёлый смрад крови. Кровь была везде — бежала ручейками сквозь грязь, пятная коричневые склоны над ним, была на каждом клинке, на острие каждого копья.
Кимура подал ему чашку едва тёплого сакэ — он разжёг за батареей костёр. Уилл отхлебнул, но почувствовал лишь ещё большую жажду.
— От нас здесь никакой пользы, Кимура. Я хочу попросить разрешения принца принять участие в следующей атаке.
— Отличное решение, Андзин Сама. Попросите и за меня, — согласился Кимура. — Принц идёт сюда.
Иеясу спешился и пробирался со своими офицерами по подсыхающей грязи, останавливаясь время от времени, чтобы поговорить с людьми, подбодрить их. Белая повязка, пропитанная потом, по-прежнему виднелась на его голове. Его меч оставался в ножнах, и выглядел принц таким же бодрым, как обычно, несмотря на безуспешный четырёхчасовой бой.
— Ну, Андзин Сама, как дела?
Уилл поклонился:
— Я недостаточно опытен в таких делах, чтобы выносить суждение.
— Мне кажется, пора заканчивать с этим, — сказал принц. — Думаю, Икеда скоро введёт в бой свой правый фланг, а я предпочитаю использовать его сам. Ты видишь полки господина Кобаякавы?
Уилл проследил за жезлом, указывающим на скопление людей на склоне горы по левую сторону от войск Токугавы, которые до сих пор в сражении не участвовали.
— Вижу, мой господин Иеясу.
— Когда ои выступит — но не против нас, а против соседних с ним войск Западных, — я хочу, чтобы ты возобновил огонь из орудий. Земля подсыхает, и от ядер будет больше проку. А что ещё важнее — это отвлечёт внимание врага от нашего участка битвы.
Уилл поклонился.
Иеясу повернулся к одному из своих адъютантов.
— А теперь пускай стрелу.
Самурай вытащил из колчана зажигательную стрелу, приладил на место и натянул тетиву. Другой самурай сунул факел в разложенный Кимурой костёр, запалил его и поднёс к наконечнику стрелы, обмотанному пропитанной смолой тканью. Лучник отпустил тетиву, и стрела, пылая, взвилась в воздух. Мелькнув высоко над полками Токугавы, она по пологой дуге ушла в сторону Западных, встретивших её презрительными криками.
— Заряжайте, — приказал Уилл своим канонирам. — Теперь пошевеливайтесь, господин Кимура.
Иеясу вглядывался в южном направлении.
— Терпение, Уилл.
— Но он ведь должен выступить немедленно, — сказал Косукэ но-Сукэ.
Иеясу разглядывал войска Кобаякавы ещё несколько секунд, усмешка постепенно исчезла с его лица.
— Неужели этот мерзавец хочет теперь предать и меня? — спросил он сам себя и на удивление юношеским жестом поднял правую руку, укусив себя за кончик указательного пальца. — Андзин Сама, достанут ли туда твои пушки?
— Думаю, да, господин Иеясу. Но обстреливать господина Кобаякаву — разве это не оттолкнёт его от вас?
— Он должен выступить либо на нашей стороне, либо против нас, но сделать это немедленно, — ответил Иеясу. — Выстрели в него, Андзин Сама.
Уилл отдал команду, и два орудия развернули на юг. Подожгли фитили, орудия рявкнули, послав свои ядра в сторону флага Кобаякавы.
— Смотрите, мой господин! — закричал Косукэ но-Сукэ. Все увидели, что знамёна двинулись — но не вперёд, как опасался Уилл, а вниз по склону, на соседние полки, вверх по склону следующей горы, с копьями наперевес ринувшись на позиции Западных.
— Вот теперь, — сказал Иеясу. — Теперь, мои Токугава. Командуйте вашими людьми, господа. Победа наша.
Он хлопнул Уилла по плечу.
— Теперь можешь повернуть эти пушки обратно на врага, Андзин Сама. Стреляй вон в то скопление неприятеля в течение тысячи секунд, потом прекрати огонь и подъезжай к авангарду.
Он приказал привести коня, и мгновение спустя штаб двинулся вперёд, разбрасывая копытами лошадей комки подсыхающей грязи.
— Огонь! — скомандовал Уилл. — Ведите огонь как можно быстрее.
Кимура издал визгливый вопль, и орудия грохнули, потом ещё и ещё. Утро взорвалось громом, казалось, само солнце побледнело на небесах.
Уилл отошёл в сторону и влез на коня, чтобы лучше видеть поле боя. Солдаты неприятеля напротив них кинулись было в атаку, но их встретили летящие ядра. Он с ужасом смотрел, как первая свистящая сталь разворотила ряды копейщиков. Даже с такого расстояния он видел, как брызнула, разлетаясь, кровь, как посыпались на землю тут и там копья, мечи, оторванные головы и конечности. Но всё это время он медленно и ритмично отсчитывал секунды, пока не дошёл до тысячи.
