Улыбаясь, она напоминала Сикибу. В остальное время лицо её сохраняло необычно серьёзное выражение. Впрочем, похоже, все японки имели такую двойственную природу.
— Мы весьма польщены честью, которую вы нам оказываете, — запротестовала она. За её спиной ожидал Тадатуне, напустивший на себя приличествующую случаю торжественность, как и подобало свату.
— Значит, вы не против, чтобы я повидался с мисс Сикибу? — спросил Уилл.
— Конечно, конечно, господин Миура. Мы ведь приняли ваши дары.
Уилл взглянул на Тадатуне.
— Они здесь, Андзин Миура, — вставил хатамото. — Своему будущему тестю ты подарил вот этот прекрасный меч, сотворённый лучшими мастерами. А Магоме Суоко — вот это шёлковое кимоно, пять бочонков вина и три коробки приправ.
— И за эти дары, мой господин Миура, мы будем вечно вам признательны, — заверил Кагею. — А в ответ мы просим вас принять от нас десять бочонков вина и пять коробок приправ. Нижайше просим прощения за такие скромные подарки, но мы простые люди, мой господин, и не можем соперничать с Вашей Светлостью в великолепии даров.
— Десять бочонков вина? — прошептал Уилл Тадатуне. — Когда я подарил всего пять?
— Тс-с-с, — оборвал его тот. — Тебе придётся нести все расходы по самой свадьбе.
— А теперь, Кагею, — сказал Магоме Суоко, — пусть приведут Сикибу.
Муж поклонился и вышел.
— Разве мне не разрешат повидать её наедине? — шёпотом спросил Уилл у Тадатуне.
— Нет, конечно, — ответил тот. — Не беспокойся. Я позаботился обо всём.
— Да, но что, если девушка не захочет выходить за меня замуж?
— Не захочет за тебя замуж? Не захочет замуж за Андзина Миуру, повелителя пушек? Но это невозможно. Любая девушка в Японии из семьи рангом ниже даймио сочла бы за честь войти в твой дом. Мои собственные сестры не отказали бы тебе.
— Да, но… — Он оборвал себя. Потому что Тадатуне не поймёт. Даже Иеясу понял его лишь наполовину, а Уилл сомневался, что в Японии найдётся человек более мудрый. Кроме того, дверь открывалась. Вернулся Магоме Кагею. А с ним Сикибу. Она вошла с опущенной головой, не поднимая глаз, опустилась на колени и поклонилась Уиллу. Он хотел было остановить её, но Тадатуне предостерёг его, и девушка выполнила полный коутоу.
— А теперь внесите свадебные дары Андзина Миуры, — сказал Тадатуне и хлопнул в ладоши.
Вошёл один из слуг Сацумы с большим подносом и поставил его на пол. Тадатуне начал подавать подарки поочерёдно, словно маленький Санта-Клаус. Они состояли в основном из шёлков, вышитых отрезов ткани для поясов — в целом весьма похожих на те, которыми обменивались Сукэ и Тадатуне во время посвящения Уилла в самураи. Но на этот раз шёлковое кимоно, похоже, было исключительно важным даром — его положили на поднос, не складывая. Очень осторожно и торжественно Тадатуне поднял его, стараясь не сделать ни единой складки на этом церемониальном платье.
Все это показывалось Сикибу, которая сидела, не поднимая глаз и, казалось, не замечая ничего вокруг, и затем передавалось её матери.
— А на улице, — произнёс Тадатуне, — дожидаются десять бочонков вина и пять коробок приправ. Господин Андзин Миура надеется, что его дары понравятся тебе, Сикибу.
— Они нравятся мне, мой господин Тадатуне, — вымолвила Сикибу низким грудным голосом. Наконец она подняла голову, на долю секунды её глаза встретились с глазами Уилла и тут же снова опустились. Под традиционной белой краской не было видно и следа эмоций, радости или неудовольствия. Она послала ему деревянную книжечку с засушенным цветком. Но это было почти два года назад. Как колотилось сердце в его груди! Как ему хотелось коснуться её, взять её за руку, сказать ей все! Он ведь не обмолвился с ней ни словом за эти два года. Он просто решил взять её в жёны, и это было исполнено. Без единого слова. Он посмотрел на Тадатуне, почти умоляя его взглядом. Но молодой дворянин уже поднялся на ноги и кланялся родителям Сикибу. Пора было уходить. Двор дома Симадзу но-Тадатуне был залит неровным светом полыхающих факелов, образующих дорожку от ворот до порога. По обе стороны тоже тут и там зажгли факелы, и стало светло, как днём. Близилась минута торжества. Двое мужчин и две женщины, готовившие ритуальное рисовое блюдо, заняли свои места — по одной паре с каждой стороны, их ступки наготове.
