— Я подбираю людей для секретных заданий. Мне нужны особые люди — несгибаемые, непоколебимые, с душами нежнее фиалок и твёрже гранита. Порою я нахожу таких людей не только в Ордене, и тогда я предлагаю им вступить в Орден. И вот недавно один рыцарь — крестоносец, к которому я присматривался, сам попросил принять его в Орден. Он сражается на Святой Земле уже несколько лет, хотя ещё довольно молод. Я навёл о нём справки, поговорил с ним и могу вас заверить — он никогда не отречётся от Христа. Хотите, предложим ему отречься, скажем, что таково условие приёма в Орден Храма?
— Это чудовищно.
— Зато надёжно. Мы можем до бесконечности рассуждать о том, чья вера тверда, а чья — не очень, но увидев перед собой человека, которого ничто не может отлучить от любви Христовой, мы можем без рассуждений всё узнать наверняка.
— Хорошо, — угрюмо согласился магистр. — Ты, конечно, уже пригласил его?
— Да. Его зовут Арман де Ливрон. Он ждёт в приёмной.
Арману на вид не было ещё и тридцати, но он ни сколько не походил на восторженного юношу. Тонкая улыбочка насмешника, цепкий взгляд хищника — от него веяло легкомыслием с оттенком хитринки. «Трудно поверить, что этот человек любит молиться, — подумал де Боже. — Почему Ронселен так в нём уверен?».
А Ронселен уже начал свой жестокий спектакль:
— Поздравляю тебя, Арман. Сам великий магистр принял решение о твоём приёме в Орден.
Арман положил правую руку на сердце и в пояс поклонился великому магистру. «Кажется, он совершенно не осознаёт серьёзности события, — подумал де Боже. — Ему говорят, что он станет тамплиером, а он даже не благодарит и как будто продолжает улыбаться».
— Торжественная церемония приёма состоится завтра, — продолжил Ронселен, — но сейчас ты должен пройти одно испытание, — Арман вновь поклонился. — Скажи, готов ли ты к беспрекословному подчинению иерархам Ордена?
— Да, мессир.
— Значит ты готов выполнить любой, самый страшный приказ?
— Без сомнения, мессир, — Арман улыбался почему–то несколько иронично.
— Итак, вот приказ: ты должен отречься от Христа и плюнуть на крест.
— Мессир, должно быть, шутит?
— Ты видишь перед собой человека, который шутит? — прошипел, как ядовитая змея Ронселен, его лицо стало страшным.
— Магистр де Боже? — Арман с надеждой посмотрел на магистра.
— Делай, что тебе говорят! — неожиданно заорал де Боже.
В этот момент иерархи увидели другого Армана. Скорбь залегла в уголках его тонких губ. Лицо стало очень серьёзным и возвышенным. Он тихо сказал:
— Я готов выполнить любой приказ, который христианин может отдать христианину, но от Христа не отрекусь никогда.
— Ещё как отречёшься! — страшно заорал Ронселен. — Иначе просто сгниёшь в подвале на грязной соломе, медленно будешь подыхать на гнилой воде и чёрством хлебе, солнца никогда больше не увидишь. Прямо отсюда тебя с мешком на голове отволокут в подвал. Отрекайся!
— Вы говорите очень печальные вещи, мессир, но от Христа отречься невозможно, без Него мне будет нечем дышать.
— Упорный попался, — усмехнулся де Боже. — Прикончи его, Ронселен. Только бей в сердце, чтобы крови было поменьше.
Де Фо выхватил меч. Де Ливрон отступил на два шага, медленно достал меч из ножен и бросил его к ногам Ронселена. Потом сложил руки крестом на груди и тихо сказал:
— Мне жаль вас, несчастные богоотступники. Вы погубили свои души, а я вскоре буду со Христом. Делайте, что хотите, больше вы ни слова от меня не услышите, — Арман закрыл глаза и погрузился в молитву.
— Всё, Ронселен, довольно, — тяжело вздохнул де Боже. — Арман, мой мальчик, прости нас, это было испытание, которое ты с честью выдержал. Теперь мы знаем, что ты никогда не отречёшься от Христа.
Арман открыл глаза. По его щекам потекли слёзы. Магистр де Боже обнял его за плечи и по–отцовски тепло спросил:
— Страшно было умирать?
— Нет, умереть за Христа не страшно. Страшно было узнать, что Орден Храма состоит из христопродавцев.
— Это не так, поверь. Тамплиеры — верные слуги Христовы. Прости, что проверка была такой жестокой..
— Хорошая проверка — жестокая проверка, — к Арману вернулась его обычная ироничность, а слёзы всё так и текли по его лицу.
— Помолимся же, братья, — воодушёвлённо сказал де Боже.
Они втроём встали на колени у образа Спасителя.
— Господи, прости и помилуй грешных и недостойных Своих паладинов, убогих рыцарей Храма… — взмолился де Боже, и на глазах этого мужественного и вдохновенного старика так же навернулись слёзы. Они молились, наверное, минут десять, потом встали и великий магистр сказал:
— Теперь ты наш, рыцарь Арман де Ливрон. Теперь ты тамплиер навеки. А торжественная церемония приёма, как и было обещано — завтра. Прошу за стол, господа.
Де Боже, де Фо, де Ливрон были людьми действительно особыми. Только что, во время страшной проверки, все трое пережили сильное эмоциональное потрясение, но тут же, усевшись за стол, как ни в чём ни бывало, начали говорить о делах.
— Насколько я понимаю, Ронселен, ты берёшь Армана в свою Секретную службу?
— И даже более того — сразу же сделаю его своим лейтенантом.
