Йорик, кажется, вел себя как обычно. Хотя, если знать его также хорошо, как я, то присмотревшись, становится понятно, что он слегка напряжен. Совесть не давала ему покоя. Меня интересовало насколько его хватит? Судя по всему, сражение с внутренним Я он проигрывал. Света виновато на меня посмотрела, и я сразу опустила глаза на собственную тарелку.
— Супчик, я тебя съем! — пообещала я ему и выпила.
После плотного завтрака мы таки пошли на прогулку. Я плелась позади компании, так как нога болела дико.
Благо, Лысый нашел в своей сумке эластичный бинт (сумку он брал ту, с которой ходит в спортзал, соответственно в ней валялось много полезных вещей — кроме вонючих носков и нестиранной майки). Повязку завязал слишком туго, потому через три минуты нога посинела.
— Глеб! Она синяя! — говорила я.
— Это она у тебя грязная! — со знанием дела ответил Вася.
Что вы думаете? Я пошла ее мыть. Помыла, вернулась, говорю: «Она все равно синяя!»
— Дурачье! — ругалась на них Оля. Она присела напротив меня и быстро размотала ногу, ослабив давление бинта. И зная, что я не стану благодарить и вообще не хочу принимать ее помощь, ушла ничего не сказав, и даже не услышав мое тихое: «Спасибо!».
Во время прогулки Глеб исполнял обязанности поводыря, а когда ему надоедало меня тащить за собой, то просто нес. Блаженный любовный треугольник из Йорика, Васи и Светы шел впереди всех. Алла с Левой и Оля с Фимой — в серединке.
Мы поднялись к храму, в гору и временно остановились, чтобы устроить передышку. Здесь было много людей. Образовывались очереди из желающих посетить святыню. А мы стояли на самом верху горы и смотрели вниз. Уж не знаю почему, но прекрасный пейзаж, открывающийся с этой высоты, должен был вдохновлять и придавать сил, на меня же действовал противоположно: мне казалось, что мир здесь заканчивается, а там дальше — обрыв, и вообще — мы живем в стеклянной коробочке.
— Смотри, отсюда продуктовый не так и далеко! — ткнул пальцем в небольшое строение в частном секторе на другой стороне реки Лысый. — Может, сходим и скупимся? А то кто-то сожрал все сардельки. А мне так мясного хочется!
— Пошли. — Согласился Фима и мысленно проложил наикратчайший маршрут…
Шли мы через дебри и буераки. Сусанин Ефим утверждал, что знает дорогу. Лысый предупреждал, что если нас не доведут до магазина, то он отгрызет ногу проводнику. Лысый был голодным, потому Фима в целях самосохранения, молился, чтобы мы не заблудились. Оля убеждала Зло в своей любви даже к одноногому мужчине.
— Повезло тебе! — хлопал друга по плечу Йорик.
От идиллии меня отвлек мобильный. Звонок Эдика просто спас от тошноты, возникшей от передозировки «романтичными бреднями», которые я наблюдала всю дорогу то на примере Левы и Аллы, то на примере Васи и Светы, то на примере Оли и Фимы.
— Привет! Как ты там? — слышать голос Эдика в такой момент было крайне приятно.
— Нормально. Утром ногу подвернула. Представляешь? Вот так начался мой отдых в горной местности. — Пожаловалась я.
— Бедненькая! — пожалел Эд. — Не стоило никуда идти. Осталась бы в домике! Ну, а с Ольгой так и не помирилась?
Зная, что меня вполне могут подслушивать, я немного отстала от Лысого. Идти самостоятельно оказалось труднее, чем думалось. Я прилично так отстала и устала.
— Нет. У них тут такая любовь! Ты бы видел. Аж тошно!
Эдик стал хранителем всех моих секретов, не только любимым парнем, но и мудрым советчиком, заменителем подруги.
— Лобызаются через каждые пять минут!
Нога ныла, и я приметила накренившееся деревце, чтобы опереться на него. Пристроилась, прислонив спину к стволу.
— Если бы я был рядом, тебя бы не тошнило! — сказал парень. — Жаль, что все так сложилось. Кис, ты по мне скучаешь?
Я хотела рассказать ему, насколько сильны мои чувства, и как мне одиноко без него. Но дурацкое дерево (и как оно только держалось раньше!) сдвинулось прямо подо мной. Вылезли корни из земли, я по инерции оперлась на воздух, выронила телефон, улетевший куда-то вниз, на каменное дно обрыва. Хуже всего то, что следующее неосторожное движение, и я чуть не полетела следом за ним. Кувыркнувшись через голову, и свалившись с бревна, мне удалось ухватиться за тонкие ветки, повиснув над пропастью. Все произошло тихо и незаметно для друзей, далеко ушедших по тропинке вперед. Я не кричала и даже не собиралась звать на помощь. До последнего верила:
А) что все происходит вовсе не со мной;
Б) что я смогу справиться со всем самостоятельно!
Я попыталась дотянуться до корней, торчащих из земли обрыва, но дерево, удерживающее меня от падения, еще сильнее накренилось, грозясь окончательно потерять собственные корни.
Я немного повисела, соображая, что делать. Вокруг было пугающе тихо. Шагов друзей не слышно и я сомневалась, что они вернутся за мной. Мышцы рук ныли и болели хуже, чем нога. Я стиснула зубы, постаралась не паниковать. Ведь можно же попробовать дотянуться до хоть чего-нибудь… Дотянулась. Уперлась больной ногой в гору и чуть не сорвалась.
