И передал Лысому. А тот поволок на улицу, надеясь приучить меня к утренней гимнастике, и принятию ледяного душа. Лысый вообще относился ко мне, как тренер к любимому чемпиону национальной сборной: верил в мои силы искренне, заставлял работать над собой и иногда намеревался поставить в угол, коленями на гречку, явно, чтобы взрастить во мне волю к победе. Я отказывалась становиться гладиатором, сбежала, как только парень набрал холодную воду и вылил ее на себя.
Взяв все принадлежности для гигиены, я пошла к рукомойникам. Олька шла за мной. Мне от этого было некомфортно — идти вот так на расстоянии, чувствовать ее укоряющий взгляд и ничего не говорить, играя в обиду.
Чистя зубы, мы поглядывали друг на друга, стараясь скорее справиться и быстрее разойтись. Потому я, сложив щетку и пасту обратно в сумочку, поторопилась уйти. Но приостановилась около полуразваленного забора. Встала беззастенчиво таращась на целующихся Леву и Аллу. Они, конечно, нашли где зажиматься — за общим туалетом. Его руки скользили под ее футболкой сначала спереди, потом сзади.
— Как думаешь, — озадачилась Оля, встав рядом. — Что он на ней ищет?
— Грудь! — без единой капли сомнений выпалила я. — Видишь, там, где она должна быть не обнаружил и теперь…
— Подумал, что она грудь на спине прячет? — хихикнула Олька. Я тоже рассмеялась, но пришла в себя, вспомнив, что мы таки не общаемся. Ушла к домику. Хотя, если честно, после этого короткого разговора на сердце масло пролили, смягчив его.
До прогулки по Святогорью, мы с Лысым совершили разведку. Вышли из лагеря в поисках приличного продуктового магазина. Бродили долго, шли через лес, и я, откровенно, начала считать, что обратно уже не вернусь, а умру прямо здесь — неведомо где, на какой-то поляне. Лысый шагал молча, ухмыляясь чему-то своему. Иногда он, в качестве издевательства, ловил меня в захват (зажав мою голову подмышкой) и трепал волосы. Я визжала и пыталась удрать. В результате, брела за его спиной, чтобы он не издевался надо мной. А при первом же обороте головы, выбирала дерево, на которое смогу забраться.
— Ты взял меня с собой, потому что хочешь узнать, почему… — начала я.
— Нет! — отказался от секретов Лысый. — Просто, решил с тобой пройтись. Вдвоем, без них. Хотя я заметил, что ты ни с кем сейчас не общаешься. Впрочем, даже если ты за что-то обижена на Йорика, все равно пришла к нему. Лучше объясни, почему ты так слепо к нему прислушиваешься?
— Уже не слепо. Он меня недавно разочаровал. А после такого вера в человека слабеет. Ты меня разочаровывать не собираешься?
Лысый остановился, хотел мне что-то сказать, а может и перебирал свои планы на будущее, проверяя, нет ли в них пункта: «Расстроить Кису». Но я споткнулась об корень и рухнула прямо к его ногам, подвернув лодыжку, так что, кроме:
— Косолапая ты, Киса! — он мне ничего толкового не сказал. Стукнул меня по лбу в довесок ко всему, поднял и повернул в обратную сторону к лагерю. Поход в магазин кончился, не начавшись. Я, как Машенька, висела на спине медведя и ныла, что у меня болит нога. И голова… Лысый же силу не рассчитывает!
— Давай отрежу! — предложил добрый Лысый, я пообещала оставить ему отпечаток зубов на темечке, если он еще раз предложит гениальную идею лечения.
— Кис, я не разочарую! — поклялся ни с того, ни с сего Глеб.
— Хорошо! — заключила я, чмокнув его в лысину.
Мы вернулись в лагерь, пробудив в друзьях, которые уже успели сварить суп в большом чане, сарказм. Со всех сторон так и сыпались вопросы, типа:
— Эй, Глеб, где ты себе такой рюкзак добыл?
— В спортмагазине. Со скидкой, — хихикал, насколько ему позволяло кольцо из моих рук, он.
— И че в этот рюкзак влезает?
— Три бутерброда, плитка шоколада и литр минералки. — Перечислил мой скорый завтрак Лысый. — Только она не делится.
— Почему же… Я могу. Но тебе не понравится. — Предложила я.
Лысый посмеялся, а потом сгрузил меня прямо на стол и снял с меня кроссовок. Нога немного опухла.
— Надо приложить что-то холодное. — Мигом сориентировалась Оля.
Глеб взял плотный пакет, налил в него холодной воды, крепко завязал и прислонил к моей лодыжке.
— Киса ходить разучилась? — спросил Йорик.
— Нет блин! Летать училась. — Огрызнулась я.
Опекающий меня Лысый жестом показал другу, что трогать маленькое и злобное существо пока не стоит. Я боялась, как бы нога не опухла, тогда о нормальном полноценном отдыхе и прогулках по горам можно забыть.
Когда дело дошло до завтрака (напомню, ели мы суп), поняли, что кое-что забыли… Что-то существенное. Например, ложки.
— Хоть горстями черпай! — озадачился Глеб.
— Ничего, — сказал Вася и, подняв тарелку, сделал глоток супа.
Света рассмеялась, подивившись его находчивости, и последовала примеру парня. Не знаю, почему, но предложение он ей до сих пор не сделал. Может быть, ждал подходящего момента, а может быть, внутри что-то подсказывало ему: «Не торопись!».
