Где-то в три часа ночи я открыла глаза. Заметила, что на соседнем диване спят Лев и его девушка. Точнее она спала, а вот он смотрел на нас с Лысым. Мы встретились взглядами. Мне стало неуютно от этого, я перевернулась на другой бок, лицом к Лысому, и попробовала уснуть, чувствуя взгляд Левы. С трудом, но мне удалось отключиться.
Сон мой был черным, тьма его — тяжелой и совсем не пустой. В ней кто-то был. Я боялась проснуться и увидеть в углу комнаты Васю. Но потом убеждала себя, что даже, если Вася и решит вернуться в этот мир, то не будет злым духом. Это же мой любимый и дорогой друг…
Раньше мой мир вращался с сумасшедшей скоростью. В нем происходило столько событий: ссоры, предательства и влюбленность, подруги и парни, учеба, КВН, праздники, ревность, пожар, поездки, падения, сомнения. Сейчас не осталось ничего. Мир замедлился. Основная часть эмоций была сожжена стрессом. По ночам снились кошмары, и я вставала среди ночи, шла на кухню, пила чай с «Барбовалом» в прикуску. Мама просыпалась, заставала меня в невменяемом состоянии, садилась рядом, гладила по голове и что-то шепотом рассказывала. Я ревела, сжимала зубами подол ее халата, чтобы заглушить рвущийся вопль. «Все хорошо, моя девочка! Все хорошо!» — шептала мама. Ее шепот действовал успокаивающе, лучше лекарств. Часа в четыре утра к нам стучался Йорик. Я открывала и пыталась стать мамой для него и воздействовать примерно так же, как моя на меня: убаюкивала, успокаивала, уговаривала покушать, помыться, идти на работу. Иногда, случалось, что мы с ним засыпали вместе у меня или у него дома, плевав на обязанности или даже на семьи. Нам нужно было забыться в собственном горе. И в свое горе мы никого не пускали.
Реальность казалась скучной и бессмысленной. В итоге я бросила работу. Потому что однажды, став свидетельницей диалога на повышенных тонах между хозяйкой и клиенткой, которой что-то не понравилось, я вспоминала изуродованное лицо мертвого друга… Как результат: я наорала на обеих женщин, послав их так далеко, что они и сами запутались в маршруте!..
Ну, неужели стринги со стразами принципиально важнее, чем испорченные или оборвавшиеся жизни людей? Подумав так, я предложила стервозной девице ходить вообще без нижнего белья, светить голым задом, как светлячок, провоцируя неадекватных мужчин.
— Вы прислушайтесь! Вам пригодится! — подытожила, когда у клиентки челюсть отвисла.
Хозяйка обалдела гораздо больше. Не дав ей возможности уволить меня, я уволилась раньше, чем она проронила хоть слово. Потом тщетно пыталась найти другую работу. Но мое подавленное психическое состояние не привлекало потенциальных работодателей.
В институте нас с Олей никто не узнавал. Всегда улыбчивые девушки ходили хмурые и мрачные, на парах сидели тихие, не рвались отвечать, идти к доске.
Мы пришли к тому сложному и ответственному моменту, когда до финала учебы — подать рукой. А сил бороться за хорошие отметки не было.
Хотя совсем немного я пришла в себя, заставила засесть за учебники лишь за несколько дней до сессии и государственных экзаменов, после которых предстояло защитить диплом бакалавра. Или наоборот? Я плохо ориентировалась в происходящем со мной, просто плыла по течению, перестала смотреть в небо и ходила, лишь глядя себе под ноги. Даже сейчас, по прошествии лет, я с трудом сопоставляю факты того периода существования.
На последней паре перед экзаменами нас ошарашили новостью, что мы в срочном порядке должны оплатить обучение на несколько месяцев вперед. Сумма получалась солидная. У моих родителей столько бабла вряд ли собралось. Потому я сделала вывод:
— Я, наверное, брошу учебу! — заявила я вечером в компании друзей, еще не решившись рассказать о своем выборе родителям. Сначала я подумала, что хорошо испробовать новость на друзьях, посмотреть на реакцию братцев, а уж потом говорить родителям, не опасаясь общения с папиным ремнем.
Алла раскрыла рот.
— Ты серьезно? — спросила она.
У меня давно исчезло желание доставать ее или отвечать ей гадостями. Скорбь стирает грани разделения на врагов и друзей. Ты воспринимаешь все холодно и отстраненно. Вот и я приняла ее всем сердцем (постаралась, как того просили когда-то друзья), отдала ей Льва и потому воспринимала сейчас, как часть нашей небольшой семьи. Я даже защищала ее ото всех, даже в магазине, когда свирепые бабульки толкались в очереди или смотрели на нее злобно, в транспорте требовала, чтобы ей уступили место. В общем, я относилась к ней как к младшей сестренке, которую нужно оберегать.
Но вот ее драгоценная подруга, Света, перестала приходить к нам. Съехала с квартиры Васи и где сейчас жила — неизвестно. Хотя несколько раз я видела, как она приходила к Йорику и оставалась у него на ночь. Наверное, они оба лгали о той мифической искре и все обстояло куда серьезней.
