— Кис, это я. Вставай. — Говорил Лев. Первое, что пришло мне в голову: Вася перед сменой успел промыть мозг и ему. Вот теперь то разговор, о котором так мечтал друг, обязательно состоится!
— Я подъеду через пять минут. Оденься и спустись. — Попросил Лев.
Сердце сжалось и наполнилось страхом. Я не знала, чего ожидать. Кожи касался подозрительный, не понятно откуда взявшийся, холод.
Напялила на себя первое, попавшееся под руку и, прихватив только ключи, выбежала на улицу. Лева уже стоял у подъезда в свете фар такси, его лицо нельзя было рассмотреть. Я подошла ближе. Увидела его…
Он очень старался удержаться от слез, поэтому схватил меня, крепко обнял.
— Алис, ты только не… — Начал Лев.
— Что? Что такое? — спрашивала я. — Ты пил?
— Нет, Кис! — качал головой он.
— Поссорился с Аллой?
— Она не знает, что я здесь. — Говорил парень. Конечно, в моей голове промелькнула наивная фантазия о внезапном просветлении и признании: «Киса, я все обдумал, я люблю тебя, а не Аллу! Тебя я люблю давно!». Но что-то подсказывало — это всего лишь фантазий и в реальности такого не случится.
Вот только зачем же он приехал среди ночи? Ко мне, бросив свою невесту одну дома?
— Сейчас мы с тобой поедем к… к Васе… — произнес причину своего появления парень.
— Может Йорика возьмем? — спросила я, начиная дрожать в его руках и мерзнуть, словно на улице минусовая температура.
— Нет. Он там. — Отказался друг и предложил мне сесть в машину. Сам сел со мной на заднее сидение, и всю дорогу крепко сжимал мою руку. Как выяснилось ехать к Васе — это значило, не в квартиру, а в деревню к его родителям. По дороге он ничего не говорил и смотрел в окно. Неведенье выводило из себя. Я иногда поворачивалась к Леве, ожидая, что он хоть что-то объяснит. Но он уперто помалкивал.
Расплатившись с водителем, мы вышли у синих ворот. В деревне только начинало светать. Таксист не уезжал. Собаки на цепи бесновались и грозились своим гавканьем поднять на ноги всю округу.
— Алис, поддержи меня, хорошо? — попросил Лев. — Не плачь. Не впадай в истерику. Просто постарайся мне помочь.
— Ты меня пугаешь! Что происходит? Зачем мы здесь, еще и так поздно? — занервничала я.
— Алиса! — рявкнул он, усмирив меня. Я крепче сжала его ладонь, понимая, что хорошего сегодня не услышу, и тайком молилась Богу.
На лай собак, и на звонок в двери, выглянула сонная пожилая женщина в ночной рубахе и халате. Она куталась, и бормотала что-то пока шла к нам. Увидеть столь рано гостей, естественно, не ожидала. Да еще и таких, какие объявляются обычно раз в год вместе с ее сыном (приезжали мы в деревню только летом на шашлыки или весной-осенью, чтобы посадить картошку или собрать). Клавдия Михайловна осмотрела нас, потом машину позади. Кстати, остальных наших здесь не было! Лев соврал мне!
— Лёва, ты? — признала парня она.
— Клавдия Михайловна, простите, можно мы пройдем? — напрашивался в дом Лев.
— Что случилось? — схватилась за сердце женщина.
Он ничего не рассказывал еще полчаса, и пока мы пили чай, заставлял сильнее нервничать. А потом признался.
— Васю на заводе кирпичами привалило, — опустив голову, заговорил Лев.
«Господи, сделай так, чтобы он отделался парой шрамов!» — тут же послала я мысль к небесам.
— С ним все в порядке? — испугалась его мама.
Парень прикусил губу. Он никак не мог отважиться и произнести это.
— Ребята с ним в… морге, — выпалил Лев и в это мгновенье мир затрещал по швам.
— Что? Что ты?.. Где он? — вскочила, опрокинув табурет, Клавдия Михайловна.
Мир содрогнулся под моими ногами. Я поняла, зачем понадобилась другу! И еще, что сама бы сейчас вот так орала, как мама Васи, если бы не обещала поддержать Льва.
«Не хочу идти на работу!» — прозвучали в голове последние слова Васи во время нашего диалога о Леве…
Дальнейшие сутки были мраком. Кромешным. Парни ездили за покупками: гроб, место на кладбище, костюм для похорон. Привезли Свету и Олю. Иногда, мы отлавливали не состоявшуюся невесту в ванной, где она запиралась и становилась под холодный душ, чтобы реветь подальше от Васиной мамы. В результате Оля увела Свету готовить в другой дом. В деревне принято помогать друг другу в трудную минуту, потому соседи взяли над нами шефство. А я оставалась с Клавдией Михайловной. Следила, чтобы в ее кружке не переводилось успокоительное. Иногда капала его себе и убеждала, что должна быть сильной ради других. Ни одной слезы я из себя не выжала. Наверное, аутотренинг помог.
Часов в десять меня посетило странное ощущение.
На улице светило солнце. И при этом лил дождь. Клавдия Михайловна успокоилась. Она лежала на диване в летней кухне. Я смотрела на нее, сидя в кресле у окна, и слушала тишину. Не знаю, что это было, но мне показалось, будто кто-то стучит по стеклу. Мне не было страшно. Трезвый разум убеждал: так ветер балуется. Однако я чувствовала
Вот сейчас открою, а он стоит и улыбается. Я обниму его, скажу: «Ну, ты и гад! Заставил нас перенервничать. Сам живой, здоровый…»
