Приключения неразлучной троицы – Киры, Кирилла и Кузьмича – продолжаются. На этот раз в тайнике старинного бюро Кирилл находит пачку писем столетней давности, в которых упоминаются спрятанные сокровища. Он приезжает в антикварный салон, где купил бюро, чтобы выяснить адрес прежнего владельца мебели. Но не успел Кирилл уйти, как хозяйка салона была обнаружена мертвой. Самое неприятное, что он становится одним из подозреваемых в ее убийстве. Деваться некуда – теперь друзьям предстоит выяснить, связана ли смерть владелицы салона с письмами или нет, а также кто совершил это преступление. И, разумеется, постараться найти старинный клад…
Серия «
© Яворская М., 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
Пока Кирилл толкался в вечерних пробках, еще теплилась надежда проскочить до начала дождя. Но уже у самого дома о ветровое стекло разбились первые крупные капли. Зонта с собой он никогда не брал, и к подъезду нестись пришлось, как сайгаку, уходящему в степи от погони. К сожалению, резвость не спасла. Дорогая замшевая куртка пострадала больше всего, но настроение от этого не испортилось. На губах Самойлова, как всегда, блуждала полуулыбка, а в глазах проскакивали лукавые искорки. Сестра по своей дурацкой привычке открыла дверь, не спрашивая кто пришел и не глядя в глазок. Увидев на пороге мокрого и веселого брата, Кира молча принесла из ванной полотенце, сунула ему в руки и ушла на кухню.
Как ни странно, Кузьмич успел прийти раньше и занять свое любимое место на кухне. Наряд приятеля, как обычно, поражал своей оригинальностью. Он не вписывался ни в какие рамки представлений о моде и вкусе – мятая рубашка почти до колен с огромными карманами, поверх строгий жилет в тонкую полоску от делового костюма. Незабываемый образ довершали шаровары в мелкий цветочек и копна длинных чуть вьющихся волос, которые постоянно падали на глаза. Но никто из присутствующих уже не удивлялся колоритному образу, они видали в исполнении приятеля и не такое. Кира даже перестала задаваться вопросом, где он берет все эти чудовищно-нелепые вещи.
До прихода брата Кира была занята кормлением Чика, а приятель в ужасе следил за процессом. К этому зрелищу он привыкнуть так и не смог. Самойлова, встав над псом, сдавливала коленями его жирные бока и грозным голосом обещала: «Сейчас отниму. Сейчас все отниму и съем!» Чик воспринимал угрозу вполне серьезно, рычал, делал броски вперед, закрывая грудью еду, и опасливо косился. При этом он успевал периодически выхватить из миски порцию корма и судорожно проглотить. Дело двигалось медленно, хозяйка от этой игры уже начинала уставать. Тогда она нагнулась, чтобы забрать миску.
– Ну, хватит! Ты меня уже достал, – сообщила она и потянула миску на себя. – Отдавай, раз не хочешь есть.
Пес сделал очередной рывок в ее сторону, но только рявкнул громче обычного. Ни на что больше он бы никогда и не отважился.
– Кира, ради бога, прекрати его дразнить. Это может плохо закончиться. Один раз он не рассчитает и цапнет тебя! – взмолился приятель.
– Кузьмич, заканчивай паниковать, – усмехнулась Самойлова. – Ты посмотри на его глаза. Да и хвост поджат. Это же часть ритуала, что-то типа приправы. Без нее корм – просто коричневые камушки, а так – добыча.
– Эта бойцовая рыбка? Цапнуть? Никогда! – поддакнул брат, который наблюдал всю эту сцену с порога кухни, продолжая вытирать полотенцем намокшие волосы.
Когда миска оказалась в руках у хозяйки, Чик встал, озадаченно посмотрел на то место, где она должна стоять, потом на Киру. В глазах его читался вопрос: «Как же так? Мы же так хорошо играли». Он явно расстроился. К тому же остался голодным.
– Ладно, – Самойлова сжалилась и поставила миску на место. – Доедай быстрее.
Но собака опять легла рядом в ожидании продолжения игры. Как и сказала хозяйка, корм сам по себе не представлял для питомца никакого интереса. Пришлось занимать исходную позицию и вещать театрально-страшным голосом о своих планах оставить того без харчей.
– Позволь, я пока пройду, сделаю всем чай. Ваши игрища могут длиться еще очень долго, а мне жутко хочется пить, – Кирилл стал протискиваться мимо сестры. – Кузьмич, думаю, тоже не откажется.
Кухня у Самойловой была не самой удачной формы – длинной и узкой, как школьный пенал. Даже поставленные только по торцам обеденного стола стулья мало что исправили. По центру помещения оставался лишь узкий проход, где разойтись двоим было проблематично. При этом, на удивление, оно выглядело очень уютным. По этой причине ни разу ни у кого не родилась мысль перебраться в комнату, где было намного больше места.
Пока брат пробирался мимо Киры в дальний угол кухни к электрическому чайнику, один за другим раздались два раската грома. Таких оглушительных, что от неожиданности у Киры дрогнули коленки. Порывом ветра распахнуло окно, и занавеска взметнулась к потолку. При первом ударе Чик вскочил, поднял настороженно уши и поджал хвост, при втором умчался в комнату и там затих под диваном.
– Что это он? Даже не доел, – удивился брат.
– Грозы боится. И петард. В общем, любых громких звуков. Для него самое трудное время – новогодние праздники. Почти совсем из дома не выходит.
Раздался еще один раскатистый удар. Он был особенно мощным и продолжительным. А за ним хлынул стеной ливень. На пороге появился Чик, в глазах у него плескался ужас. Он медленно и осторожно пробрался между ногами Кузьмича и стулом, влез под стол и громко задышал. На пол закапала слюна, обещая через пару минут превратиться в приличную лужицу.
– А чего он назад примчался? – опять не понял действий пса Кирилл.
