По расчетам Аллы внучатый племянник должен был появиться сразу после процедуры. Чтобы задержаться подольше, требовался какой-то повод, но тот все никак не находился. Чай уже выпили, угощения съели, пришло время откланяться. Чистякова-старшая судорожно соображала, что бы такого придумать. Второго шанса у них не будет, она это четко понимала. Если не сейчас, то никогда. Но тут неожиданно подыграла Мила. Она случайно обратила внимание на крошечные забавные фигурки, стоящие в одной из витрин, и подошла поближе посмотреть.
– Ой, какие забавные! – воскликнула она и ткнула в стекло тоненьким детским пальчиком. – Что это такое?
– Это нэцкэ, – встрепенулась Елена Борисовна и тут же ринулась к гостье.
Неожиданно нашлась новая тема для разговора, и хозяйка с радостью подхватила брошенный шар. Упускать такую возможность было бы верхом глупости. Раньше все разговоры сводились к родственникам, теперь же открылось новое месторождение тем – имущество.
Оказалось, что коллекцию собирали еще ее дед и отец. Бывали по делам в Японии, что-то покупали в России. Находили людей, готовых расстаться за бесценок с уникальными экспонатами. В итоге получилась подборка ничуть не хуже, чем в музее Горького. Вернее, даже лучше, поскольку Рябушинский, истинный владелец особняка, собирал в основном окимоно.
– Окимоно? А что это? – сделала круглые глаза Мила.
– Окимоно – дословно «поставленная вещь», то есть статуэтка, – пояснила старушка.
– А нэцкэ тогда что?
– О, это совсем другое! Это что-то типа брелока-противовеса на оби.
– А оби что такое?
– Пояс, который носят поверх кимоно и кейгори.
У гостьи от обилия незнакомых слов сделалось страдальческое лицо. Она благоразумно не стала задавать вопросы дальше, поскольку догадывалась, за этим хлынет просто неуправляемый и неподвластный мозгу поток специфических терминов. Елена Борисовна правильно оценила ситуацию:
– Деточка, я вам сейчас все объясню. Поверх кимоно надевался пояс, который называется оби. Но в японском традиционном костюме карманы не предусмотрены, а мелкие предметы с собой носить приходилось постоянно. Чтобы как-то решить эту проблему и были придуманы нэцкэ. Они служили противовесом для сагэмоно…
Алла прислушивалась к беседе. Разговор тек в правильном направлении, старушку несло. Чистякова по себе знала, что Елене Борисовне надо дать допеть всю песню до конца, иначе заболеет. Но имелся еще один хитрый прием: если попытаться намекнуть, что пора уходить, Елена Борисовна включала форсаж. Поэтому, почувствовав, что тема начала выдыхаться, решила зайти с козырей.
– Мила, – напомнила она о себе строгим голосом. – Перестань мучать Елену Борисовну бесконечными и утомительными вопросами. И не забудь, нам еще на выставку надо попасть.
Сестра в ответ на неожиданную реплику только слегка приоткрыла рот и захлопала ресницами. Она четко помнила, что цель визита – какой-то очень перспективный и состоятельный родственник, которому обязательно надо понравиться. Почему же Алла вдруг решила, что пора уходить, не дождавшись финала? Но пока Мила пыталась переварить полученную информацию и правильно на нее среагировать, хозяйка подключилась к диалогу:
– На выставку вы еще успеете, никуда она не денется. Аллочка, ты же видишь, твоей сестре очень интересно японское искусство. Не мешай нам. Лучше пойди и сделай еще чай.
Это было то, что нужно. Такой билет открывал возможность к неограниченному времени пребывания в апартаментах старушки. Рвать его стало бы форменным идиотизмом. Но чтобы мизансцена выглядела максимально правдоподобной, гостья обреченно вздохнула, пожала плечами и покорно побрела на кухню.
Именно в тот момент, когда она засыпала заварку, появился Илья. Следовало бы держать процесс под контролем, но электрический чайник только начал закипать, так что пришлось выглянуть лишь на минутку, представиться и узнать, будет ли он чай. Но этого времени оказалось достаточно, чтобы с облегчением выдохнуть: внучатый племянник оказался внешне вполне ничего. Хорошо сложен, прилично одет и даже внешне приятен. По пятибалльной шкале на твердую четверку. Алла хоть и провела с сестрой вводный инструктаж, объяснила всю грандиозность замысла, но абсолютно не была уверена, что все пройдет по плану. Окажись Илья обрюзгшим, плешивым дядькой в растянутом, несвежем свитере, и план бы рухнул. Мила бы брезгливо сморщила носик и просто отказалась хоть как-то реагировать на кандидата в мужья. Убедившись, что хотя бы по этой части проблем не будет, Чистякова вернулась на кухню.
Оттуда было почти не слышно, о чем разговаривают в комнате, и Алла начала немного нервничать. Особых надежд на инициативу Милы она не возлагала. Пока Чистякова-старшая, готовясь к походу, рисовала воздушные замки и проводила вводный инструктаж, сестра сидела молча и внимательно слушала. Но особого энтузиазма от затеи не испытывала. Похоже, для себя она определила исключительно пассивную роль.
