В моем фронтовом блокноте сохранилась краткая запись об одном из этих летчиков: "М. П. Мизинов совершил 230 боевых вылетов, сбил 3 самолета, сбросил 132 660 кг бомб, уничтожил более 100 вражеских солдат и офицеров. В групповых налетах поджег 60 самолетов, 15 подвод, 6 складов с боеприпасами, 25 железнодорожных вагонов".
Наряду с воспитанием личного состава на примерах героизма мы прививали бойцам ненависть к фашистским захватчикам, используя для этого статьи в газетах и журналах, рассказы очевидцев, местных жителей, свидетелей зверств гитлеровской армии. В частности, один из митингов был проведен в связи с возвращением в свою часть техник-лейтенанта Пошестюка, побывавшего в родных краях - Ростове и Миллерово, недавно освобожденных от гитлеровских захватчиков.
Его рассказы о бесчинствах фашистов производили неизгладимое впечатление.
- На всем пути от Воронежа до Ростова, - говорил он, - я видел множество виселиц. В огромных ямах, вырытых на окраине Ростова самими обреченными, лежали тысячи трупов. Дети, женщины, старики...
Рассказ Пошестюка дополнили другие авиаторы.
- А я видел, как фашистские летчики расстреливали поезд с ранеными советскими бойцами, - сказал механик самолета сержант Самойлов. - На вагонах были отчетливо видны знаки с изображением Красного Креста, но это не остановило врагов. Гитлеровцы - звери, а не люди, для них может быть только один приговор - смерть.
Из строя вышел техник звена Трубочистов.
- Моя семья только один месяц была в фашистском плену, но вынесла столько страданий, что трудно передать... Меньшому братишке фашисты размозжили голову - схватили за ноги и ударили об угол дома. Сестренку изнасиловали и закололи штыками.
Горе моей матери, - закончил свое выступление Трубочистов, - это мое горе, наше с вами общее горе. Месть, и только месть фашистским душегубам. Я заверяю: летчики первого звена, где я работаю, могут быть уверены, что самолеты, подготовленные моими руками, в бою не подведут.
Командир эскадрильи 779-го бомбардировочного полка капитан Анпилов, ставший впоследствии генералом, заявил на митинге:
- Моя родина - Старый Оскол - семь месяцев находилась во власти гитлеровцев. Родные сообщили, что город разрушен, многие жители расстреляны, повешены, угнаны на каторгу в Германию. Я буду люто мстить фашистским извергам.
На второй день он подал секретарю партийной организации заявление. В нем говорилось: "Хочу идти в бой коммунистом".
На митингах не принималось резолюций, не устраивалось голосований. Клятва авиаторов драться с немецкими захватчиками до последнего дыхания была лучшей резолюцией.
Стремление воинов в трудную пору вступить в ряды Коммунистической партии, навсегда связать свою судьбу с ее героической судьбой было очень большим. С именем партии советские люди связывали свои лучшие помыслы и надежды, беззаветно верили ей.
Помнится, 34-й бомбардировочный полк в полном составе совершил боевой вылет. Результаты оказались высокими. Успех окрылил воинов, создал общий подъем. Вечером только и говорили о том, как экипажи прорвались через зенитный заслон и метко сбросили бомбы. Командир полка поздравил авиаторов с боевым крещением, пожелал им дальнейших ратных успехов. Молодые летчики младший лейтенант Григорьев и сержант Никифоров подошли к нему и заявили:
- После сегодняшнею вылета мы твердо верим в свои силы. Просим дать нам возможность летать как можно больше.
А комсомольцы Романов и Никифоров обратились к парторгу эскадрильи:
- Мы сделали по три боевых вылета. В четвертый хотим идти коммунистами.
В интересах улучшения политической работы в армии и на флоте Центральный Комитет партии принял 24 мая 1943 года постановление об изменении структуры армейских партийных организаций. В полку учреждалось бюро во главе с парторгом, в эскадрилье - первичная, а в звене - низовая парторганизации. Парторги, члены партийных бюро не избирались, как ранее, а назначались. К середине 1943 года такие же изменения произошли и в структуре комсомольских организаций.
Вызывалось это условиями войны, когда часто не представлялось возможным проводить выборные партийные и комсомольские собрания, а ослаблять работу среди коммунистов и членов ВЛКСМ ни на один день было нельзя.
Май 1943 года явился для нашего корпуса как бы прелюдией к грандиозному сражению, которое вскоре развернулось на полях Орловщины, Курска, Белгорода. По заданию командования наземных войск экипажи летали на разведку, бомбили штабы противника, железнодорожные узлы, склады. Но это были частные операции. А вскоре корпус передали в оперативное подчинение 16-й воздушной армии, и ее командующий генерал-лейтенант авиации С. И. Руденко отдал приказание: нанести массированный удар по вражеским штабам и войскам, расквартированным в городе Локоть, и железнодорожной станции Брасово.
