После попытки ограбления дома, автор дневника положила шейный платок в банковскую ячейку и заметила, как участились приступы астмы. Ещё ей стало казаться, что за ней следят. Не прошло и месяца после похорон мужа, как ей сообщили о гибели кузины. Женщину нашли с перерезанным горлом в канаве. Как ближайшей родственнице ей передали все вещи убитой, но среди них панталон, купленных у мадам Дамаль, не нашлось. Убийцу тоже так и не нашли.
– Чай, – Кирилл поставил на стеклянный журнальный столик чашку и вазочку с вареньем.
– Это то самое? – затаила дыхание.
– Да, твоё любимое. Вишнёвое с миндалём, – улыбнулся Кир, прекрасно зная, как я его люблю. У него бабушка сама варит. Я больше нигде такого не пробовала. – Нашла что-нибудь?
Отложив дневник, я потянулась к варенью, и лишь после того как попробовала, стала рассказывать о том, что успела знать.
– Думаешь, это тот самый платок? – заинтересовавшись, он сел на диван рядом со мной.
Я замерла с ложкой во рту. Читая, настолько увлеклась событиями в дневнике, что об этом как-то не думала.
– Знаешь, Саша говорила, – задумчиво произнесла я, вспоминая наш разговор в клубе, – что когда бабушка надевает платок, отец не может ей противостоять и соглашается со всем, что она скажет.
– Доставай платок! – решительно произнёс Кирилл.
Честно, идея показалась мне глупой. Ну не может какая-то тряпка влиять на людей! Тем не менее, я всё же неохотно сняла браслет с руки и отдала Киру. Пусть разбирает, а сама взяла вазочку с вареньем.
Одарив меня ироничным взглядом, он принялся доставать платок. Положив запчасти от браслета на журнальный столик, покрутил в руках кусок шёлка с кружевом, а потом обмотал вокруг своей шеи.
– И что дальше? – как бы спрашивая себя, произнёс он, а потом посмотрел на меня и убил наповал. – Раздевайся!
Хорошо, что я ела варенье, а не чай пила. Всё равно, от неожиданности, чуть ли вазочку не уронила. Отставив её от греха подальше, спросила, глядя на него круглыми глазами:
– Зачем?!
– Не хочешь?
– А должна?
– По-идее, если платок работает, ты должна подчиниться.
– Кир, ты нормальный? А если бы он сработал? – моему возмущению не было предела.
– Я должен был приказать такое, чего бы ты в адекватном состоянии не сделала.
– А если бы я стала раздеваться? – не могла успокоиться я, и яростно желая придушить некоторых экспериментаторов.
– Ну, ты же меня обнажённым видела, – ничуть не смутился он.
Нет, ну ничего себе?!
– То есть, ты бы меня не остановил?! – потрясённо выдохнула я.
Мне ответили неопределённой улыбкой, и сняли платок с шеи.
– Попробуй теперь ты, – протянул мне.
Чисто на автомате взяла его и обернула вокруг своей шеи, продумывая месть. Как назло ничего путного в голову не приходило. Ударь себя по лбу? Как-то глупо. Раздевайся? С него станется, издеваясь надо мной, раздеться. К тому же он и так совершенно спокойно своей голой задницей утром сверкал. Нужно что-то такое, чего он в нормальном состоянии никогда не сделает.
– Поцелуй меня, – как-то само собой слетело с губ.
Хочу сказать, что месть удалась. Кирилл выглядел таким же ошарашенным, как и я после его слов. Собиралась уже съехидничать по этому поводу, как во рту пересохло от его взгляда. Он вдруг стал таким мужским, оценивающим и прилип к моим губам.
– Кир… – хотела сказать, чтобы перестал придуриваться, всё равно не поверю, как была сдёрнута со своего места.
Непостижимым образом оказалась у него на коленях, и даже ахнуть не успела, как мне закрыли рот поцелуем. Я была настолько потрясена этим, что даже не сопротивлялась. Потеряла способность мыслить и хоть как-то адекватно реагировать на происходящее.
– Сладкая, – шепнул Кирилл, чуть отстранившись.
Конечно сладкая, я сколько варенья съела! Но сказать об этом не успела. Зарывшись пальцами в мои волосы, он опять приник к губам. В какой-то момент показалось, что меня хотят съесть. В каждом движении его языка чувствовался откровенный голод. Раньше посмеивалась, когда читала в романах сравнения о том, что он приник к её губам как путник, изнывающий от жажды. Больше смеяться не буду, так как в данный момент меня пили. Страстно, жадно, будто я необходима ему, как умирающему от жажды глоток воды, а потом сумасшедший напор и неистовые поцелуи сменились бесконечно нежными, бережными. Меня дегустировали, как самое изысканное и дорогое вино.
Я забыла, с чего всё это началось, и просто таяла в его руках, теряясь в вихре эмоций. В жизни такого не испытывала! Руки сами обвили мужскую шею, притягивая ближе. Невероятно чувствовать себя особенной, дорогой, необходимой. Голова кружилась, и я как будто парила, обнимая Кирилла. Он стал центром моей вселенной. Весь мир исчез, оставив лишь его дыхание, вкус губ и нежность.
В себя я пришла лишь когда он случайно потянул за один конец шейного платка, сильнее затянув его на моей шее. Платок! Отрезвило осознание того, что всё это его действие. С усилием оттолкнула от себя Кира, отстраняясь.
– Кирилл, стой! – он замер, а я спешно сорвала с себя кусок шёлковой ткани, отбрасывая, как ядовитую змею. – Это всё платок. Его действие.
