Это был личный дневник. Описывались события жизни, встречи, громкие новости. Видно, что писала молодая девушка. Мне было очень интересно узнать, какой была Аделаида Стефановна в юности. Прочитав один абзац, я нахмурилась.
– Что там? – спросил Кирилл.
– Скажи, в каком году упал Тунгусский метеорит?
– В начале двадцатого века.
– А поточнее?
Телефон я так и оставила в кармане пальто и не могла проверить. Пришлось ждать, пока Кир на своём посмотрит.
– В июне 1908 года.
– Ки-и-ир, это не Аделаида Стефановна писала! Тут упоминается о падении метеорита в России. Понимаешь? Скорее всего, это дневник её матери!
– Ты же говорила, что узнаёшь почерк?
– Ну, у нас с отцом почерки тоже похожи.
– Серебрянская, какой почерк? Ты пишешь, как курица лапой!
– Так у меня отец врач, – привычно ответила я.
Подколы по этому поводу между нами давние. У Кирилла был каллиграфический почерк, буковка к букве, а у меня тихий ужас. Если спешила, то мои каракули мог разобрать только отец.
Подколы по этому поводу между нами давние. У Кирилла был каллиграфический почерк, буковка к букве, а у меня тихий ужас. Если спешила, то мои каракули мог разобрать только отец.
Я продолжила листать дневник дальше. Передо мной появилась кружка с чаем, но я лишь сменила положение, забравшись для удобства на стул с ногами, не отрываясь от текста.
– Нашла что-нибудь интересное? О чём хоть речь идёт? – сел напротив меня Кир.
– Пока нет. Записи от случая к случаю. Кажется, она была влюблена в какого-то Алана. Приехала кузина Мари, и они сделали набег по магазинам. Похоже, Алану понравилась Мари, и хозяйка дневника ревнует, – хмыкнула я. – Надо же, другой век, а проблемы те же! Она мечтает о нём, он увлечён подругой, а подруга крутит всеми окружающими мужчинами.
Записи изменились. Я не помнила, как звали мать Аделаиды Стефановны, а в дневнике имени не было, но спокойное повествование сменилось кипящими страстями. Насколько поняла, кузина Мари не красавица, тихоня, но вдруг стала очень популярна и за ней начали ухлёстывать толпы поклонников. Все как с ума сходили. Собственные успехи на таком фоне уже не радовали. Хозяйка дневника помогала отцу в бизнесе и многие переговоры с её участием проходили успешно. Упоминалось, что отец стал называть её своим талисманом.
– Крис, чай остыл.
– Угу… Сейчас, – кивнула я, увлёкшись чтением. Как роман, честное слово.
Мари вышла замуж за богатого промышленника и переехала жить в Канаду. Алан чуть не наложил на себя руки, но его спасла автор дневника. Они начали часто общаться. Она писала, что сначала он узнавал через неё о жизни Мари, но потом всё чаще они стали говорить на отвлечённые темы. Алан восхищался её красноречием и умом. В любви он разочаровался, но ей удалось убедить его, что им будет хорошо вместе и подвести к мысли о женитьбе. Совсем скоро они поженились.
Замужество не принесло желанного счастья. Отец умер, оставив в наследство ей своё дело, Первая мировая война и все трудности, связанные с этим. Муж всё чаще сетовал на то, что многие решения в бизнесе она принимает сама, когда же она отдала управление ему, прогорел и чуть не пустил их по ветру. Родилась дочь Бланш.
Меня смутило это имя. Кто они тогда Аделаиде Стефановне? Перерывы в записях становились всё длиннее. Автор дневника стала сама поднимать бизнес. Алан пристрастился к спиртному и всё меньше она его уважала. Моё внимание привлекли слова о шейном платке. Упоминалось, что он стал талисманом для неё. Если надевать его, то все сделки проходили успешно, а выступления перед аудиторией удачно. Также идёт упоминание о проблемах со здоровьем и развивающейся астме.
– Я про платок нашла! – вскинула голову я и поморщилась, так как затекла шея. Кирилл уже допил чай и просто наблюдал за мной.
– Что там? – он встал и, обойдя стол, навис над моим плечом.
Я прочитала отрывок насчёт талисмана и застонала, когда руки Кира легли на мою шею, став её разминать.
– Думаешь, это наш?
– Не знаю, тут нет никакого упоминания о браслете, – я перекинула через плечо волосы, чтобы они ему не мешали. От массажных движений сильных пальцев готова была замурлыкать. Блаженство!
– Браслет могли изготовить и позже.
– Да-а-а, – простонала я, млея под его руками. Кирилл перешёл к плечам, разминая.
– Идём в комнату, там удобнее.
– А можно ещё шею? – попросила его, раз уж взялся за массаж. В комнате может и удобнее читать, но хотелось продлить удовольствие.
– Как давно ты с парнем рассталась?
– Полгода назад, – ответила на автомате.
– Угу, – понимающе хмыкнул он.
До меня даже не сразу дошло. Мозг от приятных ощущений расплылся лужицей, и его ехидство уловила с запозданием.
– Ольховский, зараза! – произнесла с чувством и с сожалением отстранилась. – Умеешь же удовольствие испортить.
– Не согласен, я его умею дарить, – самоуверенно заявил Кирилл. И не поспоришь. – Между прочим, это ты мне массаж зажала.
– Переживёшь, – сграбастав со стола дневник, встала.
