— Завтра я передам вам миниатюрный фотоаппарат. У нас есть различные типы фотокамер для разных целей. Мы научились уменьшать при фотографировании газетную страницу до размеров головки обычной булавки[42]. И после увеличения текст читается совершенно свободно. Одна из последних разработок. Я научу вас пользоваться таким фотоаппаратом. И вам нужно только добраться до дневника барона.
— А если я не смогу?
— Нужно чтобы смогли, Ева.
— Но, если фон Нейрат будет сидеть в своем кабинете, как это бывает часто. Меня пригласили к Эльзе, а не к барону.
— Это предоставьте мне, Ева. А что говорила вам Мисси?
— Она весьма умна, герр Вильке. Это не Герда, которая может выболтать все.
— Но что она сказала?
— Ничего конкретного. Только общие слова. Но намекнула, что знает кто я и откуда.
— Она секретарь фон Тротта. И потому знает слишком много.
— Но она показала мне, что мы не станем подругами, герр Вильке. А интересно было бы почитать её дневник.
— Думаю раздобыть его будет много труднее, чем дневник Нейрата, — сказал Вильке. — Нам никогда не узнать, о чем пишет Мисси.
Но Вильке ошибался. Уже после войны Мисси издаст свои записи под названием «Берлинский дневник 1940–1945 гг.» и с ними смогут познакомиться многие люди…
Варшава.
Фотосалон Оберейтера.
Июнь, 1944 год.
Роман Лавров, проживавший в Варшаве под именем Вильгельма Оберейтера, был связан с партизанами Армии Людовой, которую контролировала Москва. Фотомастерская была отличным местом для передачи информации. Но Лавров помимо роли связника освоил новую профессию — он делал документы для партизан и подпольщиков. И его подделки были настолько «настоящими», что за два месяца по ним никто не провалился.
В Варшаве польские коммунисты не были слишком сильны. Здесь действовало мощное подполье Армии Крайовой, которая ориентировалась на эмигрантское правительство в Лондоне. Они узнали о возможностях восточного немца-антифашиста Обрейтера и также стали пользоваться его услугами…
Уроженцы Кракова. Братья Обрейтеры сразу после оккупации Кракова вермахтом зарегистрировались как фольксдойче. В декабре 1941 года стали участниками организации «Мушкетеры», которые выступали за активное сотрудничество с рейхом.
Карл Оберейтер, старший из братьев, за сотрудничество с новыми властями получил в Варшаве фотоателье, ранее принадлежавшее еврейскому предпринимателю.
В 1943 году Карл Оберейтер умер, как сказано в заключении о смерти от туберкулеза. Владельцем фотоателье стал его брат Вилли Оберейтер.
В 1941 году сотрудник харьковского отделения НКГБ СССР. Лейтенант государственной безопасности.
Осенью 1941 года Роман Лавров внедрен в Абвер и стал инструктором в Абвершколе в городе Брайтенфурт.
Осенью 1943 года работал в Абверштелле-Ровно под началом майора Абвера Лайдеюсера.
С октября 1944-го года внедрен в состав УПА-Север, где работал до января 1944 года.
В мае 1944 года, под именем Вилли Оберейтера поселился в Варшаве.
Пан Тадеуш Бур представитель польского правительства в изгнании лично навестил Вилли Оберейтера. В последнее время он оказывал полякам из сопротивления многие услуги.
— Это вы, пан Тадеуш?
— Я, пан Оберейтер, если вам все еще угодно так себя называть.
— Ныне я именно Вильгельм Оберейтер, пан Тадеуш. Хотя и не это имя дали мне родители при рождении. Но тот человек давно «умер».
— Как вам будет угодно, пан Оберейтер. Я хотел лично поблагодарить вас за все оказанные услуги.
— Мне не нужно благодарности, пан Тадеуш. Я помогаю вам, потому что сочувствую вашей борьбе.
— Я уважаю вас, пан Оберейтер, несмотря на то, что вы совет. А от советов нам полякам ничего хорошего ждать не приходится. Им не нужна независимая Польша.
— Но именно советы разгромят немцев, пан Тадеуш и освободят Польшу.
— Освободят? — усмехнулся Бур. — Я готов отстаивать суверенные права Речи Посполитой. Пусть советы выгонят немцев, но не дадут они нам никакой свободы. И у нас есть одна возможность, чтобы не дать этому свершиться.
— Вы хотите сами изгнать немцев до подхода сюда Красной Армии, пан Тадеуш? Я давно это понял, когда выполнял ваши заказы.
— Вы умны, пан Оберейтер. И вы правы. Мы сами освободим основные районы столицы, до подхода сюда частей Красной Армии. И когда в Варшаву придут красные, они будет иметь дело уже с нашим правительством. Мы союзники Англии. Большевики не станут ссориться с союзниками.
— Эти планы совсем не тайна, пан Тадеуш. Там тоже сидят совсем не дураки. Но, как бы то ни было, я хотел бы быть с вами в час восстания.
— Всегда буду рад такому союзнику, пан Оберейтер. Но сейчас мне нужно от вас иное.
— Снова документы, пан Тадеуш?
— Вы стали большим мастером в этом деле, пан Оберейтер. И ваши документы гораздо лучше, чем сделанные нашим мастером. К тому же он делает их медленно из-за старости. Где вы учились этому?
