— Это мне уже известно. Мария Шульце, фольксдойче из Польши. Невеста восточного немца Вилли Оберейтера. Информацию о вас мы получили из генерал-губернаторства. Но это всего лишь «легенда». И легенда хорошая. Отдаю должное Москве. Но зачем вы здесь?
— Для встречи с вами, Фридрих.
— Вот как? И кто инициатор такой встречи?
— Конечно, тот, кто меня сюда прислал.
— Вы хотите сказать, Мария, что в Москве знают, что вы работали на СД?
— Да. Это было частью плана. И со мной в Берлине еще один ваш старый знакомец по Харькову. Это Роман Лавров.
— Вилли Оберейтер?
— Да.
— Судя по тому, что Оберейтер получил «наследство», вы намерены закрепиться в Берлине надолго?
— Да. Но никто не ждал, что вы можете вот так быстро выйти на нас.
— Это случайность. И вышел на вас не я, фройлен Мария. Это криминалькомиссар Лютер.
— Криминалькомиссар? Он из гестапо?
— Да. Гауптштурмфюрер СС Лютер. Временно прикомандирован к отделу моего шефа Танцмана.
— И как он вышел на нас?
— Я уже сказал, что это случайность. Он ведет наблюдение за одним объектом, и были сделаны фотографии всех людей, кто в последнюю неделю соприкасался с этим объектом. Вы, Мария, попали в объектив. А в архиве в деле «Красной вдовы» Лютер нашел ваше рисованное изображение, сделанное в свое время майором Лайдеюсером.
— Значит мы под колпаком у гестапо?
— Пока только у Лютера. Не думаю, что он стал докладывать начальству.
— Но он подчиняется вам?
— Бригаденфюреру Танцману. И то временно. Его начальник штандартенфюрер СС Вильгельм Бок с Грюннерштрассе, 12. А начальник Бока группенфюрер СС Мюллер.
— И как скоро он может доложить?
— Думаю, что пока он желает разобраться в ситуации. Спешить не станет. Дело «Красной вдовы» засекречено, и в полном объеме существует только на микропленке. А тот вариант из архива — мало что ему скажет.
— Ваш шеф Танцман знает обо мне?
— Да. Он в курсе операции «Племянница». Но если вы мне сказали правду, Мария, то операция эта теперь ничего не стоит. Если в Москве про это знают, то ценность агента «Племянница» падает до нуля.
— Но ваш шеф Танцман не знает этого.
— Он знает, что я встречаюсь с вами, и ждет моего доклада.
— Но вы можете доложить не все, Фридрих.
— Что вы хотите сказать, фройлен?
— Но вы и ранее не все докладывали своему начальству, Фридрих. Ведь о ваших провалах в Харькове осенью 1942 года они ничего не знают. Так?
— О каких провалах говорит, фройлен?
— Архив профессора Пильчикова[55] оказался фальшивкой, которую подставило вам НКГБ. А вы получили награду за это, герр Фридрих…
Вильке хорошо помнил дело, за которое его наградил сам рейхсфюрер СС Гиммлер. Но только он знал, что операция была провалена, и их в Харькове тогда переиграла красная контрразведка.
— Про архив ныне мало кто вспомнит, фройлен. Сейчас есть более важные дела.
— Вы знаете кто я, герр Фридрих. Вы знаете, какую роль я сыграла операции, которую вы провалили осенью 1941 года и в результате погиб генерал фон Браун и его штаб[56].
— Хватит, фройлен. У меня хорошая память. Что вам нужно?
— Информация. Мы с вами можем сотрудничать на взаимовыгодных началах, герр Фридрих. К тому же я готова платить вам за сведения.
— Платить?
— Но вам же понадобятся деньги после того, как рухнет рейх. А он скоро рухнет. В этом нет никаких сомнений.
— А что кроме денег, фройлен Мария?
— Я также буду снабжать вас информацией. Ваша карьера для нас важна.
— Фройлен желает, чтобы я работал на большевиков?
— А у вас есть выбор, Фридрих?
— Есть. Я прикажу накрыть вашу сеть в Берлине. И я признаюсь, что красная контрразведка меня переиграла тогда. Но сейчас я переиграл вас.
— Вы еще не все знаете, Фридрих. Но я готова открыть перед вами все карты.
— Вот как? Вы теперь резидент, фройлен Мария?
— Я командир группы, Фридрих. Нас в Берлине пока только двое. Я и Оберейтер. Но скоро прибудет еще несколько человек. Что даст вам мой арест?
— Вы хотите сказать, что группа будет работать без вас?
— Именно. Без меня и без Оберейтера.
— Но в нашей допросной камере вы расскажете о тех, кто прибудет сюда из Москвы, фройлен. Можете не сомневаться.
— Рассказать можно лишь то, что знаешь, Фридрих. Но ни я, ни Оберейтер не знаем тех, кто прибудет в Берлин. Комиссар государственной безопасности Нольман всегда был осторожен. Но вы и сами это знаете.
— Хорошо. Возможно, что вы правы. Сколько? — спросил Вильке.
— Сколько?
— Вы сказали про оплату, фройлен. И я спросил — сколько?
— Сто тысяч марок.
— Сто тысяч? Вы хотите сказать, что готовы заплатить мне сто тысяч?
— Не сразу. Частями.
— И у вас есть такая сумма?
— Будет. За это беспокоиться не стоит, Фридрих. Я не имела приказа вот так сразу все вам вывалить. Но таковы обстоятельства. Вы сами вышли на меня. И вы не арестовали меня, но подбросили письмо. Кстати, кто его писал?
— Это не так важно.
— Значит, вы встречаетесь со мной тайно. А это значит, что у вас нет плана меня забрать в ваши застенки. Да и не работаете вы так топорно.
— Что же интересует Москву?
— Заговор против фюрера.
— Ваша задача столь грандиозна? Убрать … фюрера? — прошептал Вильке.
