— А ваш двоюродный брат, фройлен?
— Людвиг, сын старшей сестры моей матери, погиб под Дюнкерком в 1940 году.
— А сестра вашей матери?
— Тетя Магда умерла в октябре 1941 года. Вы хотите знать и про других моих родственников?
— Среди ваших родственников были евреи, фройлен?
— Нет. Как бы я тогда могла быть в лиге немецких женщин?
— Хорошо. Про это мы с вами поговорим позднее.
— Вы намерены меня задержать?
— Да.
— И оберштурмбаннфюрер Вильке знает про это? — спросила Ева.
— Нет.
— А бригаденфюрер Танцман?
— Пока нет. Но в свое время он будет поставлен в известность, фройлен. Значит, вы ничего не хотите мне рассказать сами?
— А что я должна вам рассказать?
— Возможно что-то важное. Например, секреты Фридриха Вильке которые вы храните.
— Подробности моей работы под началом оберштурмбаннфюрера Вильке секретная информация. Я не могу раскрыть её, и вам стоит обратиться к бригаденфюреру Танцману.
— Откровенной вы быть не желаете? Напрасно, фройлен. Я ведь вам не враг. Я хочу вам помочь.
— В чем? Я разве нуждаюсь в помощи?
— Вы остро нуждаетесь в помощи, фройлен Шрат. Ваш начальник оберштурмбаннфюрер Вильке подозревается в деятельности, которая идёт вразрез с интересами рейха.
— Оберштурмбаннфюрер Вильке пользуется доверием бригаденфюрера Танцмана.
— Вы слышали про графа Шульце-Бойзена, фройлен? Он работал в министерстве авиации и пользовался доверием самого рейхсмаршала Германа Геринга. И оказался предателем. Он работал на красную разведку.
— Герр Вильке — красный шпион? Это смешно, герр Лютер.
Лютер показал Еве фото молодой женщины.
— Она вам знакома?
— Нет,
— Посмотрите внимательно.
Ева посмотрела еще раз. Она сразу узнала женщину на фото. Это была Мария Шульце. Неужели гестапо вышло на новую группу? Но они только что прибыли и еще никакой деятельности развернуть не успели.
— Так она вам знакома?
— Я, кажется, видела эту женщину. Да! Вспомнила! Я хотела арендовать комнату в особняке по адресу ХХХХХ. Меня заинтересовало это объявление о сдаче жилья внаем. Я приехала на адрес и там я видела вот эту женщину.
— Кто она? — спросил Лютер.
— Я не знаю.
— Но вы с ней встречались!
— Я пришла по адресу и узнала, что дом уже сдан и снять комнату я не могу.
— Почему?
— Эта женщина сказала, что дом нужен ей полностью. Она выходит замуж и желает жить в доме только вместе с мужем.
— Вы его видели?
— Нет. Я говорила только с этой женщиной.
— И больше вы с ней не встречались?
— Нет.
— Подумайте хорошо. Возможно, что вы все же где-то виделись?
— Нет. Я видела эту женщину только один раз, герр Лютер.
Лютер достал еще одно фото. На нём был мужчина. И Ева также сразу его узнала. Сотрудник НКГБ СССР Роман Лавров.
— Я не знаю этого человека.
— Но возможно, что вы встречались.
— Нет. Мужчин я запоминаю хорошо. И этого парня наверняка бы запомнила. А кто это?
— Так один случайный человек.
— Я сказала вам правду!
— По поводу этих двоих, возможно, фройлен Ева. Но что вы скажете о Фридрихе Вильке?
— А что я должна сказать?
— У вас будет время подумать, фройлен. Эту ночь вы проведете у нас в гостях…
Берлин.
Конспиративная квартира.
7 июля, 1944 год.
Резидент советской разведки старой берлинской группы был обеспокоен провалом «Ольги». Москва придавала этой группе большое значение. И сообщить о провале возможности не было. На ключ запасного передатчика некого было посадить.
Агент наблюдения сообщал странные сведения. «Ольгу» взяли на квартире. И взяли тайно. Значит, не хотели, чтобы про это сразу узнали на её службе.
— Её взяли люди из гестапо? — еще раз спросил он агента.
— Я пришел к ней на квартиру по вашему приказу. И едва не сунулся к двери, но вовремя заметил женщину, что также интересовалась этой квартирой.
— Что за женщина?
— Я её не знаю, Молодая. Не больше 30 лет.
— И она вошла в квартиру?
— Да. «Ольга» пустила её. Они поговорили не больше получаса, и женщина ушла. Я решил еще немного подождать на лестнице сверху. И как оказалось не зря. На квартиру нагрянули люди из гестапо.
— Они ведь были в штатском?
— Да. Но этот гестаповцы. Я таких знаю. Это не люди из контрразведки бригаденфюрера Танцмана.
— И они долго были в квартире?
— Час с небольшим. Затем «Ольгу» увезли. И не так как обычно гестапо забирает людей. Вроде бы и не арест, а простое сопровождение.
— А если так и было?
— Но «Ольга» не оставила условного знака. А это значит, возможности у неё не было.
— И что нам теперь делать? Провалы следуют один за другим. Мы потеряли передатчик и радиста. Благо что был резервный. Но теперь некому сидеть на ключе.
— Радист может быть в новой группе.
— Это так, но мы не знаем этой группы. Никакой связи с ними у нас нет. Все контакты шли через «Ольгу». И теперь нам нужна связь с Москвой.
— Я могу попробовать наладить контакты с коммунистической немецкой группой.
— Нам это запрещено категорически! — сказал резидент.
— Но выбора у нас нет. Я готов рискнуть. Москва должна знать, что «Ольга» арестована. Возможно, они сами дадут нам контакты новой группы…
Радиограмма:
«Кунерт» — «Общему Другу».
