— Это Гиммлер! — сказал голос в трубке.
Танцман поднялся со стула.
— Я вас слушаю рейхсфюрер!
— Что у вас происходит, Танцман? Мне только что звонил Кальтенбруннер! И предложил отстранить вас от службы!
— Как? Я вас не понял, рейхсфюрер.
— Вас лично он пока обвиняет только в некомпетентности. Но среди вашего аппарата есть вражеские агенты. Это утверждение Кальтенбрунера. Я отстаиваю вас и отклонил его просьбу. Вы мой протеже и вам я доверил ряд важных заданий.
— Это провокация, рейхсфюрер! Я работаю над разоблачением заговора, и мне пытаются мешать. Как оказалось на самом высоком уровне!
— Вы готовы представить факты, Танцман?
— Готов, рейхсфюрер!
— Жду вас у себя в резиденции!
Танцман положил трубку и жестом приказал Вильке молчать.
Они вышли из здания…
Вильке спросил своего шефа:
— Что-то случилось, герр бригаденфюрер? И это связано с пропажей Евы?
— Я не знаю с чем это связано, Вильке. Но рейхсфюрер ждет меня для доклада.
— Доклада?
— Кальтенбруннер позвонил Гиммлеру и предложил ему отстранить меня от работы.
— Вас?
— Да. Пока за преступную халатность.
— Но каковы основания для подобного требования, герр бригаденфюрер?
— В моем аппарате есть шпионы. Это утверждение Кальтенбрунера. Подробностей я не знаю, Вильке. Но я сказал рейхсфюреру, как вы сами могли слышать, что у меня есть нити заговора против фюрера! Это единственное, что пришло мне в голову. И нам с вами нужно сейчас разработать версию, которую я озвучу в присутствии Гиммлера. Будем опираться на факт ареста фройлен Шрат гестапо.
— Фройлен Шрат работала по заданию среди возможных заговорщиков, герр бригаденфюрер. И мы можем представить версию заговора. Правда, у нас мало доказательной базы. Но версия есть и версия стройная.
— Давайте эту версию, Вильке. И помните, что мы с вами в шаге от пропасти. Нужно нечто такое, что оправдает нас полностью.
— У меня есть список, составленный по отчетам фройлен Шрат.
— Мне нужен заговор против фюрера, Вильке. Если Кальтенбрунер говорил про агентов в моем отделе, то наверняка он говорил о вас. После того как ваш приятель Лайдеюсер оказался на той стороне, вас могут связать с этим. Зачем я просил Бока выделить этого негодяя Лютера в мое распоряжение?
— Зачем же он вам был нужен?
— Я просил опытного сотрудника в мое распоряжение. Вот и получил проблемы на свою голову. Нельзя верить людям из гестапо. Но сейчас нужно думать, как исправить положение.
— Все-таки ваш друг штандартенфюрер Вилли Бок предал вас?
— Бок человек не такой плохой. Но если вы правы, и Ева в гестапо, то его могли вынудить. Бок не станет играть с огнем. И он успел доложить Мюллеру, а тот Кальтенбруннеру. И завтра информация может попасть к фюреру. Так что нам нужно торопиться, Вильке. Информация убойного характера. Пусть теперь без солидной доказательной базы. Но только это может нас с вами оправдать.
— Штауффенберг, бригаденфюрер!
— Что Штауффенберг?
— Этот человек будет покушаться на жизнь фюрера.
— И как он это сделает?
— Этого я не знаю. Но возможно, что он попробует пронести взрывное устройство на освещение в бункер.
— Доказательства?
— Пока только предположения, бригаденфюрер.
— Этого мало!
— Но версию вы можете выдать, и она должна привлечь внимание. Это даст нам хоть немного времени.
— Штауффенберг начальник штаба армии резерва, Вильке. И если я обвиню его, и мы не сможем этого доказать, то нас ждет не просто отставка.
— Я буду работать, герр бригаденфюрер!
— Работайте, Вильке.
Танцман развернулся и зашагал обратно к зданию…
Резиденция рейхсфюрера СС.
12 июля, 1944 год.
Гиммлер был недоволен. Над головой Танцмана сгустились тучи. Пока обвиняли не его, а оберштурмбаннфюрера Вильке. И рейхсфюрер перелистывал листы дела, которое Вильке вел в Харькове в 1942 году.
Но Танцман знал, что удар направлен на него самого, а не на Вильке. Для Кальтенбруннера тот слишком мелкая дичь.
Гиммлер закрыл папку и сказал:
— Я не хочу думать, что совершил ошибку, когда вызвал вас в Берлин, Танцман!
— Рейхсфюрер! Это провокация!
— Мне звонил не кто-нибудь, а сам Эрнест Кальтенбруннер[62] начальник Главного управления имперской безопасности.
— В чем же Кальтенбруннер меня обвиняет?
— Не вас, Танцман.
— Насколько я понимаю, дело касается оберштурмбаннфюрера Вильке? Это так?
— Да. Вот его старое дело, за которое он был награждён и повышен в звании. Но здесь не всё чисто.
— Это старое дело, рейхсфюрер. Время ли сейчас поднимать такие дела? У нас много ответственной работы.
— Не стоит вам учить меня работать, Танцман! Здесь я решаю что своевременно, а что нет!
— Простите, рейхсфюрер!
— Я хочу слышать вашу версию, Танцман.
— Вильке работает над двумя важными заданиями. Первое это безопасность нашего фюрера. И Ева Шрат, которую как я понимаю, арестовали, многое сделала для разоблачения заговора. И если Еву убрали, то кому-то выгодно чтобы заговор развивался дальше!
— Это слишком смелое заявления, Танцман.
