— Я скажу вам правду, бригаденфюрер, я все больше убеждаюсь, что шансов у них нет.
— Почему вы так думаете, Вильке? Если состав заговорщиков таков, как вы сказали, то среди них есть авторитетные военные. А теперь не 1940-й год, когда все верили в гений фюрера.
— Не все из них желают рисковать, бригаденфюрер. Они не любят Гитлера и хотят его падения. Многие даже хотят его смерти. Но единства среди них нет.
Берлин.
Квартира Фридриха Вильке.
9 июля, 1944 год.
Фридрих Вильке был удивлен тем, что Ева Шрат не пришла к нему для очередного доклада. Она всегда была пунктуальна и знала, как важна сейчас каждая мелочь, которую она могла узнать.
Он позвонил дежурному офицеру отдела «Восток».
— Гросс? Это вы?
— Штурмфюрер Гросс.
— Это оберштурмбаннфюрер Вильке.
— Я вас слушаю, герр оберштурмбаннфюрер.
— Оберхельферин Ева Шрат не передавала никаких сообщений для меня?
— Нет, герр оберштурмбаннфюрер. Если бы что-то было передано, я сразу известил бы вас. У меня строгий приказ на этот счет.
— Хорошо. Предупредите моего шофера, что я жду его через час.
— Машина уже выслана, герр оберштурмбаннфюрер.
— Спасибо, Гросс.
«Возможно, она осталась в особняке барона фон Нейрата. Если там произошло нечто важное, она могла пропустить доклад. Хотя стоит проверить сводку происшествий по Берлину».
Он снова внял трубку телефона.
— Управление полиции? Капитана Шлегеля! Да! Срочно! Оберштурмбаннфюрер Вильке у аппарата.
— Шлегель!
— Здравствуйте, капитан, вы еще не забыли о моей просьбе.
— Как можно, герр оберштурмбаннфюрер. Я контролирую особняк, который вас интересует.
— Мне нужно узнать, почему фройлен Ева Шрат там задержалась.
— Фройлен Ева? Он фройлен нет в особняке фон Нейрат, герр оберштурмбаннфюрер. И я не видел её несколько дней. Кажется, это было 6-го июля. Нет. 5-го июля. Фройлен Ева была в особняке в гостях. Но в 14.00 она покинула особняк.
— И что?
— И более там фройлен Шрат не появлялась.
— Вы знаете место жительства фройлен Герды фон Штюльпнагель?
— Да, оберштурмбаннфюрер.
— Вы можете оказать мне еще одну услугу, Шлегель?
— Я в вашем распоряжении, оберштурмбаннфюрер.
— Мне нужно осторожно проверить квартиру Герды фон Штюльпнагель. На предмет присутствия там фройлен Евы Шрат.
— Я это сделаю, герр Вильке. Но у меня для вас есть еще одно. Не знаю пригодится ли это вам. Но я скажу.
— Что такое, капитан?
— Люди из гестапо наблюдали за особняком фон Нейрат больше недели. Мы видели их там. Старались не попадаться им на глаза. Так вот сегодня их там нет.
— Нет?
— Они, очевидно, сняли наблюдение. И произошло это как раз после исчезновения Евы Шрат.
— Спасибо, капитан. Я ваш должник.
— Это я ваш должник, герр Вильке. Я никогда не забуду, что вы сделали для меня тогда в 1942 году в Харькове[61].
Берлин.
Управление РСХА.
Кабинет Танцмана.
10 июля, 1944 год.
Бригаденфюрер СС Танцман выслушал оберштурмбаннфюрера Вильке.
— У нас чрезвычайное происшествие, герр бригаденфюрер.
— У меня сейчас это случается каждый день. Не кресло, а сковорода раскаленная. Что еще случилось, Вильке?
— Оберхельферин Шрат пропала, герр Танцман.
— Что значит пропала?
— Она не появилась в назначенное время с докладом.
— Это было вчера?
Вильке ответил:
— Вчера она должна была представить очередной доклад.
— И она не явилась?
— Да, герр бригаденфюрер. Фройлен Ева не явилась. Я не придал этому большого значения.
— Почему?
— Её могли задержать важные обстоятельства, учитывая какое задние она выполняет. Но затем я сам навестил квартиру фройлен. И оказалось, что она не была там нынешней ночью.
— Она могла остаться в особняке фон Нейрат? — спросил Танцман.
— Я проверил. Особняк фон Нейрат фройлен Ева вчера покинула в 14 часов. Больше туда она не возвращалась. Я проверил также квартиру фройлен Герды фон Штюльпнагель. Но и там она не появлялась.
— Вы обыскали квартиру самой Шрат?
— Квартиру фройлен Шрат я осмотрел. Но там полный порядок. Нет ничего подозрительного.
— Вы хотите сказать, что Ева сбежала?
— Нет, такого варианта я не допускаю. Но думаю, что Еву могли похитить.
— Кто?
— Гестапо.
— Гестапо?
— Да. Если гауптштурмфюрер Лютер проинформировал свое начальство. Это самое вероятное.
— Бок сам выделил мне Лютера, Вильке. Полковник Бок мой друг. И предупредил бы меня.
— Вы уверены, герр бригаденфюрер? Ваш друг настолько предан вашей с ним дружбе? Но то, как исчезла фройлен Шрат похоже на стиль гестапо. Они могут похитить человека прямо на улице. Вы могли бы выяснить это, герр бригаденфюрер. Сам я не могу этого сделать. Слишком высоко для меня.
— Думаете Бок, если это дело его рук, станет со мной откровенничать?
— Но вы можете использовать ваше влияние на рейхсфюрера СС. Вы ведь понимаете, чем нам это грозит, если она в гестапо?
Танцман пока так и не информировал Гиммлера об операции «Племянница».
— Рейхсфюрер ведь еще ничего не знает? — спросил Вильке.
— Нет. Я не успел доложить. Слишком много работы, Вильке. Да и дело слишком серьезное.
Зазвонил телефон. Бригаденфюрер поднял трубку:
— Танцман у аппарата!
