Трупов каогов внутри было еще четыре штуки. Один, так же как и тот, что застрял в дверях, в обычной корабельной униформе, и трое в легких ремонтных скафандрах, предназначенных для работ внутри разгерметизированного корабля. Вот эти-то трое, вздувшиеся, побуревшие и превратившиеся внутри своих скафандров в полужидкую массу, и издавали ту самую вонь, с которой едва справлялись биоактивные фильтры неоримских респираторов. Тут еще надо было понять, как подцепить эту дрянь, чтобы оболочка скафандров не разорвалась и не расплескала свое отвратительное содержимое. И так уже в некоторых местах – видимо, на разошедшихся стыках деталей – наружу просочились коричневые потеки, которые, вероятно, и издавали ту самую отвратительную вонь.
Но, насколько я понимаю, инструкции работницам, что и как делать в такой щекотливой ситуации, давал лично Кандид, к этому моменту вполне освоивший русский язык, поэтому две работницы куда-то ушли и через некоторое время вернулись обратно с оранжевыми баллонами, похожими на наши огнетушители, с надписью «Biological fixative». Пена из этих баллонов, которой они обработали полностью разложившиеся трупы в скафандрах, сделала их оболочку твердой и прочной, после чего тушки получилось перевернуть, обработать с обратной стороны, и вывезти вон на антигравитационной тележке, и уже потом работницы с пылесосами смогли замыть места на которых они лежали.
И только после этого мы, ремонтники, до того бывшие безмолвными свидетелями происходящего, смогли приступить к своей деятельности. С самого начала было видно, что каоги не совсем ориентировались в том, что они делают. В случае возникновения неполадок их обязанностью было прибыть и заменить в указанном шкафу указанную плату сменной из ЗИПа, после чего тихо удалиться восвояси. Они даже не вскрыли шкаф с контрольной техдокументацией, отпечатанной на тонком, но очень прочном волокнистом пластике. Из этой самой документации, надписи на которой нам переводила Виктория Александровна, следовало, что первыми под демонтаж попали управляющие стойки в двух шкафах резервного комплекта, который каоги демонтировали полностью, отдельно сложив аккуратной стопкой платы и отдельно – шлейфы. Педанты, блин-клинтон. Это дало искину «Несокрушимого» время на то, чтобы совершить один прыжок и почти полностью закончить подготовку ко второму.
В первом рабочем шкафу было расстыковано несколько контрольных шлейфов и всего один информационный, что, собственно, и привело к нештатному срабатыванию джамп-генератора. Будь повреждения сильнее, прыжок был бы просто неосуществим, а так можно сказать, что «Несокрушимый» отделался легким испугом. Будь джамп-генератор полностью исправен на момент второго прыжка, эти в скафандрах преспокойненько его пережили, и совершить третий и последний прыжок у искина уже не было бы никаких шансов.
Вздохнув, мы принялись за дело. В первую очередь требовалось восстановить первый рабочий шкаф. Поставив повисшие в воздухе шлейфы на свои места, мы дождались от Кандида отклика о том, что контрольная проверка прошла успешно, после чего принялись за долгий и нудный монтаж разобранного этими придурками каогами резервного комплекта. И все это время, пока резервный комплект не был собран и искин Кандид не подтвердил его работоспособность, наш будущий император был вместе с нами, а его Виктория Александровна помогала нам, переводя надписи на схемах. Чувствую, что латынь в Империи станет таким же профессиональным языком у электронщиков, как у химиков и медиков у нас на земле.
Кстати, после завершения всех работ император заявил, что плата монтажникам за трудовую деятельность удваивается, а работницам-уборщицам утраивается, и, кроме всего прочего, их временная бригада объявляется постоянной и назначается на уборку тех помещений управляющего центра, куда не имеют доступа роботы-уборщики. В результате, когда мы после завершения работы все вместе пошли в душ, то на радостях подверглись со стороны этих работниц-уборщиц массовой сексуальной агрессии (по две девушки на одного мужчину). В результате все это вылилось в такую групповую оргию, что мне и сейчас об этом стыдно вспоминать, и единственное, чему я радуюсь, что до сих пор еще ни разу не был женат.
Тогда же и там же.
Виктория Полянская, 17 лет, переводчик, секретарь-референт и администратор Е.И.В.
