Огромная белая палатка короля Иоанна виднелась на небольшой возвышенности. Окруженный своими рыцарями, король Франции сидел в седле великолепного белого иноходца, который в нетерпении рыл копытом землю.
Король Иоанн приказал спешиться своим рыцарям, слепо повторяя маневр собственного врага, совершенный им десять лет назад, и теперь горько расплачивался за это. Тяжело вооруженные французские рыцари в тридцати фунтовых доспехах медленно брели по колено в грязи, представляя собой идеальные мишени для стрелков. То тут то там кто-нибудь хватался за грудь, пронзенную длинной валлийской стрелой, и падал замертво. Поле было устлано множеством тел, а у стен частокола кипел яростный бой. Здесь сражался цвет французского рыцарства. Яркое солнце отражалось от тысяч шлемов, играло на великолепных доспехах, ветер полоскал штандарты самых разнообразных расцветок и форм. Французы сражались яростно, но англичане стойко держали оборону, не позволяя выманить себя за ограждение. Люди принца понимали, что их гораздо меньше, и это придавало им сил. Злость отчаявшегося зачастую сильнее храбрости мужественного...
Нападающие напирали. Казалось, сейчас французы сломят отчаянное сопротивление, сметут частокол...
— За святого Георгия и Англию! — внезапно потряс округу громкий клич.
Большой отряд английской конницы неожиданно вынырнул из-за холма, где скрывался до поры, и наметом понесся на ряды осаждающих. Французы на мгновение дрогнули, но тут же сплотились в единый строй, выставив вперед копья и мечи. Теперь им приходилось сражаться на два фронта. Их собственные лучники и арбалетчики ничем не могли помочь нападающим — стрелы поражали своих же.
Король Иоанн, наблюдавший за ходом сражения, решительно опустил забрало остроносого бацинета.
— Вперед! — громко крикнул он.
Его величество поднял копье, посылая вперед своего коня, и отборная французская конница ринулась вперед, давя своих же пехотинцев. Конники сшиблись с англичанами, успевшими развернуться и перестроиться в боевой порядок. Раздался треск копий, звон мечей, послышались крики умирающих и раненых... Сражение переросло в общую свалку, боевой порядок нарушился. Теперь каждый бился с каждым. Люди рубили, кололи, кто-то кричал надрывно и тонко на одной ноте, где-то слышались страшные английские ругательства... Все перемешалось, невозможно было понять, где чужие, где свои...
Отряд Дика, с самого начала оттесненный англичанами на левый край, сражался в редком лесочке на возвышенности. Их позицию можно было назвать относительно удачной — отсюда просматривалось практически все поле битвы. Шотландцам удалось прорвать оборону англичан, и теперь они медленно двигались вперед, тесня противника на вершину холма.
— Ричард! — заорал Мак-Гил, неутомимо работая мечом. — Гляди!
Далхаузи обернулся и увидел, как прямо под ними вдоль изгороди пробирается крупный отряд англичан. Видимо, они собирались обойти их позиции и ударить с тыла, отрезав от французов.
— Уэмисс, оставайся тут, — скомандовал рыцарь, скатываясь вниз. — Вперед!
Он уже мало что соображал. Хмель битвы ударил ему в голову, опьяняя и заставляя действовать по наитию. Дик сшибся с каким-то пехотинцем, опрокидывая его навзничь, и помчался вперед, рубя англичан направо и налево. За ним, мелькая голыми ногами, бежали шотландцы, угрожающе выставив наперевес пики. Их неожиданная атака спутала карты противника — англичане дрогнули и побежали.
— Гони их! — азартно закричал Мак-Гил и тут же упал со стрелой, торчащей в горле.
Они выбежали прямо на линию валлийских лучников. Дик на ходу выдернул из-за спины лук и упал на землю, прячась за изгородью.
— Ложись! — выкрикнул он.
...Серый конь перелетел через изгородь и рванулся вперед, понукаемый своей рыжей всадницей.
— Сто-ой! — отчаянно закричал Оуэн, но девушка его не слышала.
Она высматривала в гуще сражения Ричарда.
— Ди-и-ик! — разнесся по полю ее отчаянный звонкий крик. — Ричард, я здесь!
На нее бросились какие-то пехотинцы, но девушка изо всех сил стегнула коня и поскакала по краю поля туда, где мелькали клетчатые килты шотландцев.
Вылетев на пустое пространство, она дико огляделась. Вокруг творилось что-то невообразимое. Трещали копья, сверкали мечи, мелькали чьи-то перекошенные от ненависти лица, звучали крики... Килты, доспехи, черные, светлые головы, руки, ноги — все перемешалось в какой-то жуткой каше... Эрика растерялась. Оуэн где-то отстал. Как в этой кутерьме она найдет Ричарда?
— Дик! — чуть не плача, вновь закричала она. — Где ты?
