Эрика остановилась, умоляюще глядя на шотландца.
— Ты довезешь ее до Пуатье, — грозно сказал Дик, глядя на Оуэна. — Понял? Вы должны добраться до города и ждать меня там.
Паренек испуганно закивал. Ричард схватил девушку в охапку и силой усадил на коня:. «Какая она легкая», — пронеслось у него в голове.
— Уезжай! — крикнув он, вкладывая ей в безвольные руки конский повод.
— Нет! — зарыдала она. — Нет, нет, нет! Я люблю тебя!
Рыцарь выхватил кинжал и ткнул острием в круп своего жеребца. Оскорбленное животное заржало, взбрыкнув задними ногами, и с места сорвалось в галоп.
— Береги ее, головой отвечаешь! — Он погрозил кулаком несчастному Оуэну. — Прощай!
Двое всадников растворились в серых сумерках ночи. Ричард Далхаузи постоял еще немного, пока не затих топот копыт по дороге, а потом медленно побрел назад. Его охватило какое-то странное чувство, будто он утратил нечто такое, без чего никак невозможно жить дальше. Ему даже стало тяжело дышать... Он остановился, разрывая ворот котты, и глубоко вздохнул. Теперь он может умереть как настоящий воин. На пустынной дороге посреди леса стояла покойная тишина, лишь из лагеря доносился приглушенный шум — там готовились к утреннему бою. До него оставалось несколько часов.
На ветру слезы высохли быстро. Пригнувшись к седлам, они молча мчались прочь от французского лагеря. Оуэн вопреки всему был серьезен, да и ей не хотелось разговаривать. Глотая слезы, она молча мчалась вперед, подгоняя коня почти бессознательно. Казалось, что в груди, где только что горел маленький огонек, вдруг возникла огромная дыра, сквозь которую по капле вытекает жизнь.
Постепенно Эрика впала в какое-то странное оцепенение. Мимо летели редкие деревья, холмы смутно желтели в лучах рассветного солнца, но она не замечала ничего, погруженная в себя. В голове было одно: он ее любит, а она уезжает от него, покидает одного... Только что обретенная любовь яростно боролась за существование, пронося перед ее внутренним взором новые и новые образы. Она тонула в Клайде, и чья-то рука хватала ее и вытаскивала на поверхность; черный конь Дугласа мчался на нее, но стрела втыкалась точно перед ним, заставляя остановиться и повернуть назад... «Не бойся, все будет хорошо, главное, что ты жива», — шептал знакомый голос.
Они уже отъехали достаточно далеко. Солнце взошло над горизонтом, кругом простирались обнесенные изгородями поля, пели птицы. Покой и благодать плодородной земли убаюкивали, не давая возможности поверить в то, что в этой сонной сытой тиши может произойти что-то страшное. Странно было вообразить среди мирной картины, что совсем недалеко отсюда скоро прольется людская кровь, обагряя высокую траву...
Такое же свежее и тихое утро стояло, когда она убегала из Тейндела, подумала Эрика. Так же громко пели птицы. А в это время ее отец и братья сражались с проклятым Ноллисом... Год назад. Почти год. Она рванула повод коня, заставляя его остановиться. В тишине громко стрекотали кузнечики, солнце медленно поднималось над окрестностями.
— Ты чего? — спросил паж. — Поехали, Дик приказал...
— Тихо! — шикнула на него Эрика.
Какая-то мысль не давала ей покоя. Что-то мешало... «Прощай!» — сказал он. Прощай — значит навсегда. Вдруг она отчетливо услышала слова Дика: «Если хочешь выжить и спасти своих близких, нужно научиться сражаться самому».
— Так тихо... — робко сказал Оуэн.
Эрика покосилась на него. Паж был бледен как полотно. Веснушки на его физиономии казались маленькими фонариками, глаза были размером с блюдце. Девушка хотела было сказать, что сюда ничего и не должно доноситься, как вдруг они услышали.
Страшный выкрик, словно единый вздох, потряс окрестности, заставив всадников зажать уши, а лошадей испуганно отпрянуть в сторону.
— Аа-а-ахха-а!
В этом крике слышалась такая жуть, что они невольно пригнулись к головам лошадей.
— Что это? — выдохнула девушка.
— Это оно... сражение, — с ужасом прошептал Оуэн. — Началось.
Эрика на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как холодеет сердце.
— Поворачиваем назад! — вдруг бешено выкрикнула девушка.
— Ты что?! — вытаращил на нее глаза паж. — Ведь он приказал... Я головой за тебя отвечаю. Не пущу!
— А мне все равно, что он приказал! — срывая голос, заорала она. — Хэй-я!
Она рванула повод, заставив лошадь встать на дыбы. Конь жалобно заржал, и Эрика едва не вывалилась из седла. Сделав гигантский прыжок, серый жеребец понесся обратно прямо через поле, приминая спелую пшеницу.
На поле кипело яростное сражение. Англичанам удалось занять выгодную позицию на высоте: два холма примыкали друг к другу, образуя пологую дугу, на которой высился частокол, спешно выстроенный по приказу Черного принца. В просветах между кольями сплошной стеной стояли валлийские лучники, буквально поливая стрелами наступающую армию французов. Звон спускаемых тетив, зловещий свист стрел слышались в воздухе, нагоняя панику на противника.
