— Чего это вы шумите? — спросонья нагло заявил он. — Спать не даете...
Хороший пинок под зад слегка привел его в чувство.
— Соберись и седлай коней, — рыкнул на него Ричард. — Моего серого и своего. Выводи их на дорогу. Быстро!
Оуэн стремглав бросился выполнять приказ.
— Собирайся, — приказал он Эрике.
Дрожащими руками она взяла свой мешок, потом бросила его на землю, схватила плащи так и осталась стоять, прижимая его к себе. Ричард быстро нашарил в ее дорожной котомке маленький деревянный ящичек и отдал девушке.
— Спрячь бумаги где-нибудь на теле, — приказал он.
Эрика молча, как сомнамбула, достала оттуда жесткий пергамент и сунула за пазуху. Дик потуже затянул ее пояс и нетерпеливо дернул за руку.
— Скорее! Прощаться некогда...
Он взглянул на девушку и замер. Глаза ее горели безумным огнем. Ричард почувствовал, что у него перехватывает дыхание. Возможно, они расстаются навсегда — вдруг дошло до него. Навсегда. Больше он ее не увидит. Сердце упало куда-то в пустоту. .. В следующий момент их швырнуло друг к другу, как сухие листья буря бросает на склон.
Они схватились друг за друга, как утопающий хватается за соломинку, чувствуя, как невозможно то, что с ними происходит. Нереальность происходящего будила в душе боль и одновременно дарила такую сумасшедшую радость, что впору было плакать от счастья.
— Милая, милая моя... — шептал рыцарь, судорожно прижимая лохматую рыжую голову девушки к себе, покрывая быстрыми поцелуями ее лицо, чуть припухшие губы, милый вздернутый нос, острые скулы, с восторгом ощущая нежную, податливую мягкость ее губ и шелковистость кожи.
Эрика, плакавшая и смеявшаяся одновременно, прижималась к нему всем телом, держась за его плечи так крепко, словно боялась сорваться в пустоту. Она с наслаждением запустила в его волосы свои тонкие пальцы, издав какой-то воркующий горловой звук, от которого у Дика мурашки пошли по всему телу.
— Не отпускай меня, — попросила она. — Я не могу без тебя, не хочу...
Она уткнулась ему в грудь, обняла крепко-крепко, прижала к себе. Ричард до крови закусил губу, чувствуя, как в нем вопреки разуму поднимается безумное желание не отпускать ее никуда, оставить здесь, спрятать где-нибудь... Он с трудом подавил в себе это малодушие. О чем он думает?! Спрятать... Где, как? Ей нужно быстрее уезжать отсюда, спасаться!
— Нет, Эрика, нет... — мягко произнес он. — Ты должна ехать...
Она затрясла головой, прячась на его груди, зарываясь все глубже, словно хотела закрыться от всего мира. Шотландец с трудом оторвал от себя девушку. Крепко взяв ее за плечи, он посмотрел ей прямо в глаза.
— Ты должна, понимаешь, должна, — стараясь, чтобы его голос звучал как можно убедительнее, сказал он. — Ты должна спастись, должна жить!
Девушка судорожно всхлипнула.
— Почему ты все время прогоняешь меня от себя? — жалобно спросила она. — Я хочу остаться здесь, с тобой!
— Это невозможно! — чувствуя, что еще мгновение, и он не сможет сопротивляться, с досадой прокричал Ричард. — Как ты не понимаешь, глупая, что я отправляю тебя только потому, что люблю тебя!
— А как ты не поймешь, что я не хочу ехать по той же причине! — в свою очередь отчаянно закричала Эрика. — Я тоже люблю тебя, болван ты этакий!
Они одновременно умолкли, растерянно глядя друг на друга.
— Ты... это серьезно? — тихо спросил он.
Девушка часто-часто закивала и робко улыбнулась ему.
— И давно? — глупо поинтересовался он.
— Что? — отводя глаза, произнесла она.
— Давно ты... ну, сама понимаешь, — неловко завершил рыцарь, чувствуя себя совершенным идиотом. — Понимаешь, я думал, что ты ко мне не очень-то хорошо относишься.
— Я же говорю, болван, — шмыгнув носом, подтвердила Эрика и вдруг серьезно спросила: — Отвечай, у тебя есть невеста, которая тебя ждет на родине?
Шотландец непонимающе уставился на нее.
— Нет, конечно. С чего ты взяла?
— Тогда почему ты молчал?! — неожиданно накинулась она на него с кулаками. — Да я... из-за тебя... Я мучилась, неужели ты был такой дурак, что не видел ничего?
Далхаузи растерянно наблюдал этот взрыв ярости. Внезапно он притянул ее к себе, в его глазах зажегся незнакомый огонь — требовательный, манящий, подчиняющий... Эрика снова, как когда-то, почувствовала себя очень маленькой по сравнению с ним. Он запрокинул ей голову и впился губами в ее нежные полуоткрытые губы. Сейчас ей совсем не хотелось сопротивляться. Девушка прерывисто вздохнула и со стоном запустила руки ему в волосы. Она чувствовала, как кровь ритмично пульсирует в жилах, ударяет в голову, кружит ее... На мгновение они стали одной кровью, одним сердцем, одним дыханием. Страх и горечь расставания отступили, оставляя только это странное, ни на что не похожее ощущение единения.
— Эй, вы скоро там? — раздался из-за кустов голос Оуэна. — Я уже вывел лошадей на дорогу.
Дик опомнился первым. С ужасом глядя на сереющее небо, он схватил Эрику за руку.
— Ты должна ехать! Скорее, не то будет поздно.
Она не успела опомниться, как он уже тащил ее к дороге. Возле высокого вяза стояли кони, уже оседланные, с мешками, притороченными к седлу. Рядом топтался замерзший паж.
