От Гилберта, который сидел рядом с ней в повозке, не укрылся ее вздох.
— Не грусти, сестренка, — весело толкнул он ее в бок. — Скоро приедем.
Эрика кисло улыбнулась. «Эх, братец, знал бы ты, что именно этого мне как раз и не хочется!» — подумала она, глядя, как Гил вертит в руках новую свирель. Глаза его сияли искренним, неподдельным счастьем. Она ласково погладила его по руке, с легкой завистью наблюдая, как он улыбается в ответ. Отец, ехавший рядом, покосился на них, и у Эрики опять стало тяжело на душе. Отвернувшись от нее, он раздраженно дернул плечом и послал коня вперед. Брат успокаивающе подмигнул ей: дескать, не переживай, все обойдется.
— Хотелось бы в это верить... — тихо пробормотала про себя Эрика.
Отец сердит на нее, она это знала. Девушка снова тяжело вздохнула. Надо признать, у него были для этого все основания.
...Вчера, когда она вернулась на постоялый двор, он уже ждал ее, сидя перед открытой дверью. Поэтому сделать вид, что ничего не произошло, не получилось. Пришлось рассказать все: и о том, как она сбежала на ярмарку, переодевшись мальчишкой, и о турнире лучников, и о Дугласе. Эрика до сих пор со страхом вспоминала их разговор.
Едва услышав о Дугласе, отец переменился в лице.
— Дьявол... он здесь! Кэтрин была права, нельзя нам было ехать сюда. Проклятье! Этот убийца снова здесь, рядом, а я не могу достать его. Дьявол и преисподняя! — Его рука с силой сжала рукоять кинжала, висевшего на поясе.
Потом он рванул ее за плечи и затряс, словно куклу.
— Ты хоть понимаешь, что чудом избежала смерти? — прерывающимся голосом закричал он. — О боже, как тебя угораздило встретиться с ним, с этим сумасшедшим Дугласом! Он узнал тебя? Ты сказала ему, кто ты?
Сэр Родерик был страшен. Эрика в ужасе отрицательно замотала головой.
— Н-нет... он подумал, что я мальчишка... — едва смогла выговорить она.
Отец подозрительно смотрел на нее, словно сомневаясь в ее словах, а она была ни жива ни мертва. Наконец бешенство в его глазах стало угасать.
— Мальчишка? Ну что ж, может, все не так плохо, — задумчиво произнес он. — Выходит, что твой маскарад спас тебе жизнь. А еще кому-нибудь говорила, кто ты? Называла свое имя? Подумай, Эрика, это очень важно.
Отец пристально смотрел ей в глаза, и Эрика, замявшись, отвела взгляд. Он внимательно наблюдал за ней.
— Только одному человеку, — неохотно призналась она. — Но он ни за что не выдаст меня, не бойся!
— Хм, откуда такая уверенность? — мрачно спросил ее отец. — Кто он, этот «один человек»?
Он уставился на Эрику, и ей стало не по себе под его взглядом. Губы отца были сурово сжаты, на лбу нервно пульсировала жилка. Нет, она ни за что не скажет ему правду.
— Это просто один шотландец, который помог мне выбраться с ярмарки, — стараясь говорить убедительно, пояснила девушка. — Я знаю про него только то, что он враг Дугласа, потому что слышала, как они поругались перед этим. Не нужно придавать этому такое значение, па! Он просто бедный шотландский рыцарь с гор, и я всего лишь сказала ему свое имя. Ему нет дела до меня!
Она вдруг по-настоящему испугалась. Отец настроен решительно, и он совсем не шутил, когда говорил, что убьет каждого, кто осмелится причинить вред его семье. Эрика похолодела. Ей приходилось видеть отца в гневе, но в таком — впервые.
— Бедный шотландский рыцарь с гор, — горько усмехнулся он, и у девушки немного отлегло от сердца. Похоже, отец поверил ей. — Он смелый парень, если решился стать врагом такому могущественному человеку. Впрочем, если бы у меня была возможность убить его, мне было бы гораздо спокойнее.
Сэр Родерик криво усмехнулся, заметив на лице дочери неподдельный страх.
— Девочка, запомни: все шотландцы враги друг другу не меньше, чем англичанам. Да-да, не смотри на меня так. Они сумасшедшие. Этот народ не знает благодарности или привязанности. Их кланы воюют друг с другом всегда, и даже общий враг никогда не остановит их ненависти. Что ж, будем считать, что тебе повезло.
— Но, па, зачем ты так говоришь? — прошептала Эрика, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы. — Ведь мама тоже была из Шотландии.
Сэр Родерик внезапно сильно побледнел, губы его дрогнули. Эрике показалось, что сейчас он ударит ее.
— Немедленно переоденься, — приказал он ей. — И не рассуждай о вещах, тебе неведомых! Она была совсем другой... Другой, не такой, как эти дикари! И помни — если мы доберемся живыми домой, то я поговорю с тобой гораздо серьезнее, чем сейчас.
Эрика молча вбежала в комнату, повалилась на жесткую лежанку и тихо заплакала от страха, обиды и бессилия.
