Джон Ноллис, слуга из Беверли, сидел рядом с хозяином на почетном месте, и все чувствовали себя немного неловко в его присутствии, словно этот человек подсмотрел их семейную тайну в замочную скважину. Эрика заметила, что отец избегал встречаться с ним взглядом. Не было слышно обычного веселого смеха, шуточных пикировок Эрики и Бранвена. Даже аппетитный запах стряпни не прибавлял никому хорошего настроения. Хозяин дома молчал, угрюмо уставившись в свою тарелку, и никто из собравшихся за столом не решался прервать молчание.
Наконец старенький отец Годвин, кряхтя, встал со своего места и, аккуратно одернув залатанную сутану, молитвенно сложил руки на груди.
— Воздадим же хвалу Господу за то, что позволил нам собраться за этим столом и вкусить эту похлебку из зайца, — с безмятежным видом сказал священник и, обведя всех взглядом добрых близоруких глаз, добавил: — Почтим память усопшего сэра Генриха Перси, дети мои, и помолимся за его душу. Аминь.
Он сложил ладони и опустил свою плешивую голову на грудь, вполголоса забормотав молитву. Все сидевшие за столом последовали его примеру. За столом воцарилось молчание, лишь изредка прерываемое чьим-то вздохом.
Эрика, низко наклонив голову, бросила осторожный взгляд на отца: он, как и все, молился. Лицо его было по-прежнему мрачным, но постепенно тяжелые складки возле губ немного разгладились и оно обрело более спокойное выражение. Господи, хоть бы ей показалось и он не был сегодня пьян! Но от отца разило вином, и ничего хорошего ожидать не приходилось. Видимо, он уже успел спуститься в погреб, где старая Кэт хранила настойки и сушеные травы... Зачем, зачем он напивается!
Девушка тяжело вздохнула и незаметно перевела глаза на незнакомца, невозмутимо восседавшего напротив нее. Несмотря на все печальные события, ее мучило любопытство. В Тейндел не так часто наведывались гости, да еще из такого большого замка, как Беверли. Ей было жутко интересно, кто этот человек. Беверли... Он мог быть ее домом. Она попыталась представить, как выглядит замок, в котором она могла родиться и вырасти. Наверное, он огромен и неприступен, в нем много слуг, а во дворе есть настоящий сад... Эрика искоса бросила взгляд на гостя. Ноллис не был похож на обычного слугу. Слишком уверенно он себя вел. Почему-то он ей сразу не понравился. Вроде с первого взгляда кажется простоватым, а на самом деле...
Джон Ноллис, который, казалось, также искренне молился, неожиданно поднял свои чуть припухшие веки и в упор посмотрел на нее. У него были холодные глаза и внимательный, все подмечающий взгляд. Он чуточку поднял угол рта и хищно усмехнулся. Эрика чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она испуганно опустила глаза, а Ноллис едва не расхохотался. А девчонка с огоньком, хитрая бестия! Разглядывала его, как сам шериф. Интересно, сколько ей лет? Пятнадцать? Да, скорее всего. Ишь как светит своими глазищами! Да уж, лакомый кусочек, подумалось ему. Жаль такому впустую пропадать.
Он внутренне возрадовался. Его тайная власть над этими людьми, мирно сидящими сейчас у своего очага, очаровывала его. Никто из них не догадывается, что их судьбы уже определены, и сделал это он, Джон Ноллис. Он любил все делать наверняка и именно поэтому решился на визит. Зачем лишний раз рисковать, когда можно самому все осмотреть и нанести удар именно там, где его меньше всего ждут? Вдобавок он не мог отказать себе в удовольствии пощекотать нервы таким зрелищем...
Джон так увлекся своими мыслями, что едва не пропустил вопрос хозяина, обращенный к нему.
— Как дела в Беверли?
— Неплохо, — осторожно ответил он.
Сэр Родерик усмехнулся.
— Не сомневаюсь. А как поживает мой младший брат? — мягко спросил он. — Ведь это он прислал вас ко мне?
Между тем молитва произвела благоприятное воздействие на атмосферу в комнате: все загомонили, поближе придвигаясь к столу. Кэтрин наконец принялась разливать черпаком душистую похлебку в глиняные тарелки.
— Вы правы, — спокойно отозвался Ноллис. — Меня действительно прислал сэр Джеффри.
— И зачем же? — прямо спросил сэр Родерик, зачерпывая деревянной ложкой густую похлебку. — Он беспокоится, что я стану претендовать на наследство отца? Но это же смешно. Отец лишил меня всех прав, любой королевский нотарий[29] подтвердит это. Я даже отказался от своего родового имени. Теперь я всего лишь барон Тейндел.
Он откинулся на спинку своего убогого кресла и вытер рукавом рот. Джон невольно поморщился. Родерик вел себя за столом так же, как солдаты у них в караульне, хотя по родовитости мог заткнуть за пояс чуть ли не самого короля.
— О нет, конечно же нет, милорд, — горячо запротестовал Ноллис, — сэр Джеффри послал меня не за этим. Ваш брат просто...
— Бросьте, Джон, — примирительно сказал барон, с удовольствием хлебая горячее варево. — Не надо притворяться, что мы не понимаем, о чем речь. Джеффри никогда и ничего не делает просто. И если он послал своего доверенного человека ко мне, значит, его что-то беспокоит. Выкладывайте, что за дело у моего брата ко мне.
