Я рассматривала в окно черные деревья и качели над рекой. Знакомый пейзаж навевал спокойствие.
– С Кристей и Никой все в порядке, – сказал Кит. – Со мной тоже, если тебе это интересно.
– Интересно, – равнодушно подтвердила я.
– Эшер уехал, а в его баре хозяйничает странный парень по имени Мартын. Он говорит, что ты…
– Вот уж кого я точно не хочу ни видеть, ни слышать о нем, ладно? Не приезжайте, никто из вас. Я все равно не открою. Так будет лучше для всех. По крайней мере, пока…
– Но хотя бы я… Мне-то ты…
– Нет.
– Но почему?
– Кит, ты заслуживаешь все самое нормальное и уютное, а это я тебе никогда не смогу дать…
Я просто отключилась.
Наконец-то пошел снег. И не просто пошел – лег пушистым, изумительно белоснежным покрывалом. Укрыл все – поля, луга, старые презервативы под окнами, вызревающие в недрах земли цветы и могилы. Все стало неважным под этим слоем снега. До весны, а она еще так прекрасно нескоро.
Из окна старой дачи я каждое утро вижу замерзший пруд в пуховых сугробах и занесенные снегом качели, обледеневшие до такой степени, что не шевелятся даже при сильном ветре. Белое небо сливается с белым полем, сквозь ажурные голые ветви деревьев становится неделимым целым, миром в котором все едино – высокое и низкое, мягкое и твердое, плохое и хорошее.
Только по вечерам я никогда не смотрю в окно, чтобы ненароком не встретиться взглядом со своим отражением. Я вообще не видела на себя уже целую вечность, и представления не имею, как сейчас выгляжу. Но внешность сейчас последнее, что меня волнует.
Демонам сложно среди людей, особенно, когда у них нет выхода.
Первым делом, как только просыпаюсь, едва накинув халат, бегу к окну: посмотреть на этот белый прекрасный саван.
Затем спускаюсь на кухню, ставлю воду и включаю кофеварку. Пока крупа варится, накинув полушубок и валенки, выхожу на веранду с чашкой кофе.
Каждое утро я смотрю на снег, надеясь увидеть на его покрове свежие отпечатки лисьих лап.
КОНЕЦ